Поясняю. В армии сейчас плохо: деньги платят просто смешные, а вкалывать заставляют по полной программе и частенько посылают не туда, куда надо. Народ в армию не идёт, штат во всех частях укомплектован едва ли наполовину. Поэтому каждого, кто желает поступить на службу по контракту, встречают с распростёртыми объятиями. Везде висят плакатики: стройный юноша судорожно сжимает автомат и с фанатичной одержимостью во взоре смотрит вдаль. Хочет Родину защищать. Там так и написано: «Есть такая профессия — Родину защищать». Но не уточняется, чью именно родину. А вдруг не свою родину? Вдруг родину Муджибура Рахмана, заваленного повстанцами во время переворота 1975 года, или амира Хаттаба — араба иорданского происхождения. Вопрос-то щекотливый! Видимо, поэтому так неохотно и идут.
У военкоматских есть план по призыву на службу по контракту, они за то дело получают премии и выговора, поэтому дежурный так загорелся, когда я позвонил. Иноземцево — это прерогатива области, Пятигорскому военкомату тут ничего не светит. Поэтому дежурный потух, когда я сообщил о том, что прибыл из Иноземцево. Сразу утратил ко мне интерес. Даже не спросил, зачем я приехал сюда, а не пошёл в военкомат по месту жительства.
Затем я позвонил в строевую часть дивизии и спросил, когда лучше обратиться насчёт устройства на службу по контракту. Там ответили, что чем быстрее, тем лучше, но — до восемнадцати часов. В восемнадцать кончается рабочий день. А не водитель ли я? Ну разумеется! Безусловно, я водитель. Всех категорий. И имею опыт вождения большегрузного транспорта в составе военных колонн. А тут со мной ещё один такой же водитель, и тоже хочет служить по контракту.
Тут мне сразу пообещали любовь и уважение, спросили фамилии и сказали, чтобы мы прямо сейчас ехали в дивизию. Пропуска будут на КПП, оперативного дежурного предупредят.
Минут через двадцать мы уже стояли у дверей первого КПП пятигорской дивизии внутренних войск.
Оперативный дежурный оказался товарищем дотошным: проверив наши документы, сказал, что в курсе, из штаба звонили — будут такие. Но всё равно, ему надо кое-что уточнить. Кто нас направил?
— Военкомат, — не моргнув глазом выдал я.
— Городской?
— Так точно.
— Минутку…
И позвонил дежурному по городскому военкомату. Направляли таких-то? Чего ответил военкоматский дежурный, мы не слышали, но дежурный по дивизии удовлетворённо сказал «Хорошо, понял», положил трубку и без лишних слов поставил подписи на пропусках. И вручил нам эти пропуска через оконце.
— В тамбуре подождите. Посыльный придёт, проводит.
— А разрешите, мы сами? — я состроил умильную рожу и с ностальгическим придыханием сообщил: — Я служил тут, всё знаю. Два года назад дембельнулся.
— Ну! А где служил?
— В РМТО (рота материально-технического обеспечения).
— Так-так… А что-то я тебя… Хотя, вас тут таких… А кто ротным был?
— Когда я служил, ротным был Поп. Ой, извините — Попов! Андрей Фёдорович.
— Ну, понятно. Ладно, чёрт с вами. По городку чтоб не шарахались — арестую. В роту можете зайти, повидаться. Это чего у вас?
— Да так, пацанам гостинцы.
— Водки нет?
— Шутите?
— А ну, дай гляну… Угу… Угу… Понял. Хорошо, в роту можете зайти, потом сразу в строевую. Всё — дуйте…
Вот так всё просто. Два вопроса, два правильных ответа, и никаких тебе ночных ползаний по грязи и утомительного наблюдения.
— Круто, — не сдержав чувств, тихо сказал Ильяс, когда мы свернули за угол штаба и зашагали прямиком к видневшемуся вдалеке зданию узла. — Я бы возле этой дивизии неделю круги выписывал. Короче, я рад, что у меня такой командир…
Через три минуты мы беспрепятственно вошли в здание узла и прикрыли за собой дверь.
Тишина. Длинный коридор, двери без табличек. Всё мне знакомо, так было и раньше. Однако за то время, что я отсутствовал, тут могло кое-что измениться. Надо сначала навести справки и на всякий случай «выключить» связь.
Я постучал в обитую металлом дверь с круглым застеклённым оконцем-глазком. Кто-то посмотрел через глазок, послышалось «Не понял?», и дверь открылась. На пороге стоял раскормленный «дед», в новом «комке» и спокойно смотрел на меня с чувством глубокого превосходства. Превосходства было сантиметров на двадцать и примерно на столько же килограммов — связист оказался высоким и мясистым.
— Че хотел, салага?
Да, это я салага. Я так выгляжу. Особенность внешности. Особенность эта здорово помогает в моей работе и ещё ни разу меня не подвела.
— Дюха из разведроты посылку просил передать, — я показал пакет с нашим так и не тронутым обедом.
— Дюха?
— Ну да, Андрюха Мартынюк. Вас тут сколько?
— Двое. Мартынюк? Че-то я…
— Это просто здорово, что вас двое. Значит, всё сделаем быстро и без лишнего шума.
— Не понял? Чего «сделаем»?!
— Один момент, — я сделал знак Ильясу, достал камеру и негромко произнёс:
— Отчёт группы «Трибунал Джихада». Дивизионный узел связи. «Второй» — пошёл…
