С ребят сняли кандалы, и они едва удержались от стонов: рук после столь продолжительного пребывания в цепях с фиксацией их над головой не чуял ни один.
– Может, вам их снова спутать? – предложил торговец. – А то ведь вам их еще к хозяину доставлять, не дай бог, чего случится! У меня есть неплохой комплект наручников…
– Это лишнее, – отказался покупатель. – Они еще минут сорок как безрукие будут. А за это время мы уже доберемся, куда надо.
– Ну, как хотите, мое дело – предложить…
– А кстати! – тонко улыбнулся покупатель. – Насчет того, что вы можете предложить. Нипочем не поверю, что они попали к вам вот в таком голопузом виде! Я знаю, как принято выставлять рабов на торги, чтоб показать товар лицом. Может, вернете мальчикам их одежду, уважаемый? А то в туннелях холодно, ехать долго, а я не хочу, чтобы рабы, предназначенные тому, на кого я работаю, простудились по дороге. Кроме того, эти следы побоев на их спинах… Нам же по цивилизованным местам ехать, возникнут ненужные вопросы, разговоры… Пострадает ваша же репутация, репутация Ганзы… Понимаете, уважаемый?..
Торговец было заколебался, а потом все же махнул рукой и приказал охраннику принести то, что требовалось.
Марк со щемящим чувством зарылся лицом в еще хранящие запахи родной станции вещи. Когда он теперь вернется обратно? И… вернется ли?..
Тут он обратил внимание, что Косте не выдали ничего, кроме ветхой изорванной футболки. Покупатель, впрочем, тоже заметил это.
– А где все остальное? – нахмурился он, кивая на подростка.
– Да я клянусь, что он ко мне так и попал! – прижал руки к груди торгаш. – Вон, Сеня подтвердит, а еще можете спросить у охранников на станции!
– Не волнуйтесь, спрошу обязательно! – многозначительно хмыкнул клиент, и Марк увидел, как торговец поежился от этих слов.
«Угу, спросит он…»
– Держи! – скавен протянул Косте свой свитер, оставив себе более тонкую и легкую парку и майку.
– С-спасибо… – растерялся «чистый» и неловко опустил глаза. – Я… верну, как приедем…
Алтуфьевец отмахнулся:
– Да забирай насовсем, мне и куртки хватит! А то будешь тут ходить, голым пузом светить и мерзнуть…
Костя смутился еще сильнее и неловко (руки еще не совсем отошли после оков) стал натягивать на себя подаренное.
Черкизонец был чуть ниже ростом и куда субтильнее по комплекции, чем его гораздо более развитый физически товарищ, и свитер Марка поэтому сидел на нем мешковато.
– Какая трогательная взаимовыручка! – хмыкнул у них над головами покупатель. – Просто очаровательно! Хозяин это точно оценит!
Костя сжался и закусил губу. Марк же только неприязненно дернул плечом (плотная ткань парки неприятно шкрябнула по истерзанной спине одним из швов) и едва снова не зарычал. Вовремя опомнился, сообразив, что ничем хорошим это ему не обернется.
Покупатель еще раз оглядел их и кивнул торговцу:
– Держите ваши денежки, уважаемый!
Патроны были пересчитаны, участники сделки любезно попрощались друг с другом, и вот уже новый хозяин (точнее – порученец нового хозяина), цепко взяв обоих ребят за руки чуть выше локтя, повел их прочь, к тем самым, виденным Марком из зала, мостикам. К перекрытому выходу на Проспект Мира кольцевую.
Марк невольно оглянулся назад и замедлил шаг. Тут же пальцы на локте сжались крепче.
– Не дури, парень! – строго сказал купивший их. – Тут некуда бежать. Да и не получится. Вы – на Ганзе, тут кругом кордоны, требующие каждый раз предъявлять документы. А какие у вас, рабов, документы? Особенно у тебя, Крысеныш? Усы, лапы и хвост? – он хмыкнул. – Заруби себе на носу: это – территория людей, тут таких, как ты, мутов – с хвостом или без – очень не любят! Понимаешь? Ага, вижу, что понимаешь, молодец! И еще хочу предупредить: попытки обратить на себя чье-то внимание на станции и вопли: «Помогите, нас продали!» заранее обречены на провал. Тут к таким вещам привыкли, и никто не станет за вас, чужаков, вписываться. Так что иди и не дергайся! Это обоих касается, кстати! Красавчик, ты слышал?
Он провел их по одному из виденных Марком ранее мостиков (они и впрямь оказались очень красивы), но полюбоваться с них открывшимся вдруг внизу видом станции не дал – потащил дальше, в переход.
На кордоне, представлявшем собой раздвинутую во весь проход металлическую ширму-гармошку, их покупатель несколько раз стукнул в гулкий металл, затем предъявил стоявшим с той стороны караульным какие-то корочки. Скавену тотчас припомнились слова Кости о том, что посетители нелегальных рабских торгов на Барахолке – люди, ни разу не случайные.
А в следующую минуту, пройдя через небольшой, уставленный торговыми лотками с чем-то пестрым, непонятным, но весьма заманчивым переход, они оказались на роскошной, ярко освещенной станции, полной хорошо одетых людей. Марку даже пришлось слегка прижмурить глаза… хорошо еще, что они были привычны к дневному свету на Поверхности, а то бы точно ослеп! Все куда-то спешили, шумели, переговаривались, смеялись… Откуда-то тянуло запахом жареного мяса. Марк почувствовал, как закружилась голова, и тут же совсем некстати засосало под ложечкой от голода.
