– До войны тут была подземная парковка под торговым центром «Атриум», – пояснил распорядитель. – Собственно, он и сейчас над нами, но выходы туда заложены безопасности ради. Парковка трехуровневая, уровни считаются в обратном порядке. Мы сейчас – на самом нижнем, минус третьем. Он связан системой переходов с Чкаловской и обеими Курскими. Хозяин приказал проделать, чтоб сюда со станций попадать можно было. Здесь находится Арена и всякие заведения, что ее обслуживают в дни боев. Здесь же постоянно живут бойцы и некоторые сотрудники Зверинца. А сам Зверинец находится выше, на минус втором уровне. Туда, через бывший автомобильный въезд и складские грузовые ворота, доставляют пойманных на поверхности монстров и держат их там в клетках. Потом, когда надо, спускают вниз, на Арену. И гладиаторы с ними сражаются. Минус первый же уровень заблокирован и не используется – в силу того, что он практически наземный. В общем, это пока – краткий экскурс по месту, где мы находимся. Более полный для вас проведут ваши будущие коллеги – вон они как раз тренируются. Бои проходят по субботам, а в остальные дни вся площадка в их распоряжении.
Он окинул зал таким гордым и довольным взглядом, будто все это принадлежало ему, и подмигнул подросткам:
– Ну что, парни, пошли, познакомлю вас с остальными!
Через открытую в сплошной стене ограды не то дверь, не то калитку Элвис ввел их на Арену.
– Запомните этот день, парни! – шепнул он им.
Их заметили. Мускулистый усатый дядька лет пятидесяти с лишним что-то сказал своим товарищам, указывая на пришедших. Те оставили свои занятия и сгрудились вокруг них.
– Элвис, это кто? – спросил дядька, указывая на подростков. – Кого ты нам притащил – таких разрисованных? – он вгляделся в лица ребят, брови его взметнулись. – Оп-па! Мутант?..
– Ваша будущая смена, Гай! – ответил распорядитель, пропустив мимо ушей его удивление тем, что один из купленных оказался не человеком. – Вот, отдаю вам на воспитание, хозяин так распорядился. Ну, и заодно будут помогать тут прибираться и все такое прочее. Навроде оруженосцев или денщиков – принеси, поди, подай, пошел нафиг, не мешай… В общем, вы тут давайте, знакомьтесь, а я побегу. Мне еще перед хозяином о поездке отчитываться! Бай-бай!..
Он «сделал ручкой» всем присутствующим и выкатился за ограду.
– Чего это еще Мазюков удумал? – недоуменно проворчал Гай, хмуро рассматривая новичков. Те под его взглядом невольно придвинулись друг к другу, плечо к плечу. – Пацанов – в гладиаторы? Да еще мутанта… А не рановато ли вам подвигов захотелось, ребята? – обратился он вдруг к подросткам.
– Не рановато, – неожиданно для Марка ответил Костя. – И не захотелось. Нас сюда купили. Мы – рабы.
Скавен внутренне поежился: «чистый» так спокойно и без внутреннего сопротивления говорил об их, прямо сказать, незавидном положении… Ну да, он-то привычный, а вот Марку, бывшему вольному алтуфьевскому охотнику, до сих пор было очень не по себе от таких резких перемен в жизни.
Бывшему?
Кулаки невольно сжались.
«Хрен вам! Я выберусь отсюда! И вернусь домой! Поняли, сволочи?!»
Реакция гладиаторов на реплику Кости оказалась не такой, как, внутренне ощетинившись, ожидал О’Хмара. Вместо того, чтобы начать смеяться над ними (и прежде всего – над ним, мутантом), они вдруг притихли, а на лицах их появилось сперва смущение, потом – сочувствие. Кто-то присвистнул, кто-то даже тихо матюкнулся.
– Надо же… – проронил один из бойцов. – Мазюков уже и работорговлей не брезгует!
Он вдруг шагнул вперед и протянул руку. Движениями и комплекцией – плотно сбитый, с мощными руками и ногами – он напоминал кого-то из кошачьего племени. Вот только кого именно – Марк, за недостатком информации о животном мире до Удара, не мог точно определить. Рысь? Нет, что-то другое… Пожалуй, если чуть-чуть увеличить Кузьмича…
– Меня зовут Кевлар, – отрекомендовался «кошак», прервав размышления юноши. – Ну, погоняло такое, у нас у всех тут прозвища вместо имен. Я – зам вот этой хмурой груды мышц, которую зовут Гаем и который тут над нами типа главный.
– Вы его не бойтесь! – весело усмехнулся другой боец, лет сорока с чем-то, смуглый, с перехваченными взмокшей повязкой жесткими черными волосами и черными же раскосыми глазами (сразу же напомнившими Марку о живущих на их Линии «желтых» скавенах). – Гай только притворяется страшным крокозябром, а на самом деле – белый и пушистый! – он неожиданно показал язык невозмутимому Гаю и тоже протянул руку для приветствия. – Я – Шаолинь. Прозвали так, потому что с какого-то перепугу решили, что я – китаец. А я – не китаец, а кореец, из московской корейской диаспоры. Мои предки переселились в Россию лет двести назад, не меньше. Прижились, обрусели… А вообще меня Валерой зовут. Валера Ким.
– Бур, – в свою очередь назвался высокий белобрысый и донельзя носатый мужик с улыбкой, все норовившей разъехаться от уха до уха. – Ну, или просто Диман. Мы с Шаолинем кореша.
