…та разумная творческая сила, которая создавала
миф, действует в нас и сейчас, особенно у поэта и
философа, но в более скрытом виде. Пока не угасло
воображение, до тех пор есть, есть и есть логика
чудесного! Вычеркнуть ее можно только с истиной. Даже
отрекающийся от истины и топчущий истину, топчет ее во имя
истины.
Правду бьют избитыми правдами. Веру бьют привычкой.
Когда мир станет обыденным, и реальность бога уйдет из
каждого дерева и грозовой тучи, тогда умрут мифы и
придет время низких потолков, пустых сердец и
рассудительных взглядов.
…Таргил сидел за столом, отстраненно глядя перед собой, и высокие залысины его лба поблескивали капельками пота. Вся приземистая, сутуловатая фигура Предстоятеля казалась единственным оплотом покоя и неизменности в постоянно меняющейся комнате – как, впрочем, менялся облик любой комнаты, любого помещения этого Дома, рожденного в кощунстве и обмане.
Словно стеклышки калейдоскопа непрерывно вертелись в Доме-на-Перекрестке, и лестницы, ковры, камины и ложа ложились все новыми и новыми сочетаниями, прихотливо перетекая из одного в другое.
Лишь та комната, где умер (умер?…) и был захоронен Авэк ал-Джубб Эльри, изменилась всего один раз – на девятый день после ухода забытого Предстоятеля, ухода, который никто так и не осмелился назвать убийством – и с тех пор выглядела одинаково. Девять шагов вдоль, семь – поперек. Окон нет. Стол с инкрустациями. Кровать. Три табурета, тумбочка, стенной шкаф…
Странный оазис стабильности в вечных метаморфозах Дома-на-Перекрестке, семя постоянства в плоде изменчивости, как сам Дом был квинтэссенцией сверх естественного в мире, который…
Все чаще и чаще изменения, происходившие в мире, ночными кошмарами вторгались в мозг Таргила, Предстоятеля Хаалана-Сокровенного, Отца Тайного знания.
Вера в Эрлика давала Трайгрину, Предстоятелю Зеницы Мрака, власть над смертью. Вера в Сиаллу-Лучницу, проходя через Варну-Предстоящую, давала последней власть над любовным исступлением. Махиша, сосредоточивая яростную веру в Громового Инара, властвовал над молниями в тучах небесных и над молниями в душах людских.
Предстоятель Таргил умел – знать. Хотя иногда предпочел бы и не знать.
Вчера в коридоре его остановила Варна.
– …привыкнуть, – сказала она, жалко кривя губы в подобии улыбки. – Никогда не смогу. Эти изменения… Вон тот лепной карниз – еще минуту назад его не было. И стены – это не те стены… Почему Он такой?
– Кто?
– Дом. Он, словно кокетка перед выездом на званый ужин, примеряет и отбрасывает платья, пробует и стирает грим и никак не может остановиться. Почему?
– Потому, – грубо буркнул Таргил – и почувствовал, что Варна-Предстоящая сейчас расплачется. Пришлось успокаивающе погладить плечо собеседницы и через силу усмехнуться.
– Он приспосабливается, Варна. Я полагаю, что в ментальном плане Дом присутствует на всех Перекрестках одновременно, а реально, физически – то здесь, то там, но всегда в одном месте, не раздваиваясь. Он нащупывает наиболее сильные потоки веры и перехватывает их поверх голов остальных – я имею в виду остальных желающих, Предстоятелей больших и малых, и совсем уж мелких, берущих числом и наглостью…
Ты ведь сыта, Варна?
Варна-Предстоящая гордо вскинула точеную головку, сверкнув россыпью огней на диадеме, и Таргил понял – Варна не уловила сути и половины сказанного, зато успела обидеться.
– Это неделикатный вопрос, Таргил! Ты стал развязен и… но я отвечу. Да, я сыта! И благодарна Дому за то, что мне теперь не надо для этого бороться за Перекрестки с наглыми девками или служить в храмах Сиаллы наравне с простыми жрицами – нагромождая легенды о чахнущих от страсти юнцах и старцах! Я сыта внутри Дома, культ Сиаллы процветает – и не будем об этом!
Таргила охватила беспричинная злость. Он хотел было сравнить раскрасневшуюся Варну с рыбой-прилипалой, паразитирующей на акуле, или…
Стена напротив дрогнула, замерцала, и на ней образовалось круглое зеркало в резной раме мореного дуба.
Таргил задохнулся, глянул на свое отражение, и ему пришло в голову, что рядом с ослепительной Варной именно он – рыхлый лысеющий коротышка с редкими усиками и вялыми плечами – именно он скорее походит на паразита, на толстую суетливую вошь, рассердившуюся на более стройную и глупую товарку…
