— Я погибну вместе со своим пароходом, «крестной матерью» его стала младшая сестра нашего «генерала». Будем драться до конца, я погибну за родину, но не спущу флага перед врагом.
В голосе лейтенанта прорезалась непоколебимая решимость — и ей охотно верилось, так оно и будет. Теперь Алехандро знал, что наступил главный момент, ради которого он и затеял эту беседу.
— Дон Анисето, я тоже намерен сражаться с неприятелем. Скажу даже больше — я как офицер считаю, что не имею права умереть за свою родину раньше, чем не умрут за свою родину много врагов. Сможете на своем «Хехуи» потопить не то что броненосец, но хотя бы один железный корвет, настоящий боевой корабль?
— Нет, дон Алехандро. У меня одна пушка в 18 фунтов, и две по восемь. На бразильских корветах, даже слабейших, орудий много больше и они крупнее калибром. «Хехуи» просто разобьют ядрами, а мы не причиним серьезных повреждений неприятелю. Единственное, что может принести победу над врагом — свалится с ним на абордаж.
Теперь, после этих слов офицера, видя яростно загоревшиеся глаза, Алехандро понял, что сейчас нужно делать предложение, от которого капитан «Хехуи» не откажется. Время поджимало, ему нужен был помощник, а сейчас как раз наступил момент, как говориться, «ковать железо, пока оно горячо». Ведь пароход покачивался на течение, стоя на якоре — ночью идти по реке не имея прожектора безумие, на местных флотилиях даже нормальных рефлекторных ламп еще нет. Потому ночью команды всегда уходят на берег, в селение на ночевку, остаются только вахтенные. А вот он говорили в капитанской каюте — никто не мешал, и не мог подслушать. А сама ночь всегда располагает к искренности, усталому человеку труднее сдерживать эмоции, особенно когда его серьезно заинтриговали.
— А я могу научить, как в одиночку утопит не то, что корвет, броненосец или монитор. Не смотрите на меня так, лейтенант — я действительно смогу это совершить, как и научить вас и других моряков. И быстро — для подготовки хватит пары месяцев, даю вам слово! И вы сможете отправить на дно любой корабль, и при этом остаться живым!
Никогда нельзя отбирать добровольцев, упирая на смерть — гуарани готовы погибнуть в бою, но они обычные люди, не камикадзе. А потому необходимо всегда говорить, что шансы не просто победить врага, но и при этом выжить, имеются, и весьма немалые. И нет тут никакого обмана — времена нынче пасторальные, о ПДМ на кораблях не имеют никакого представления, а о образцах вполне эффективного морского оружия, которое можно сделать буквально на «коленке», так как все его «составляющие» сейчас в широком обиходе, вообще не знают…
— Что сделано, то сделано, брат — отдать бразильцам наших союзников в Уругвае на растерзание мы не можем. Приход там к власти «алых» для нас означает только одно — все начинания нашего отца, все его устремления окажутся бесплодными, и уже при наших детях страна будет влачить жалкое существование. Мы будем зависеть исключительно от милости соседей, а таковой не будет, не надейся! Если мы уступим сейчас — нас сомнут!
Президент Парагвая Франциско Солано Лопес пребывал в раздражении — война с Бразилией, которую оттягивали вот уже два месяца, все же началась, причем объявил ее именно он, отдав приказ захватить следующий по реке пароход «Маркиз де Олинда» с новоявленным губернатором бразильского штата Мату-Гросо полковником Фредерико Канейро де Кампосом. Но главное было в трюмах — две сотни винтовок с боеприпасами, а также несколько тысяч золотых монет для выплаты жалования чиновникам и солдатам. Стало ясно, что соседи решили подготовить свою удаленную провинцию к войне, насытив ее оружием. И если учесть, что в октябре бразильские войска вторглись в Уругвай, желая помочь мятежному генералу Флоресу свергнуть президента Анатасио Агирре. С последним Лопес вступил в альянс, благодаря которому вся внешняя торговля Парагвая шла через Монтевидео, куда прибывали морем суда из европейских стран, в которых были сделаны крупные заказы на столь нужное для страны оборудование и товары.
