Дело в том, что имевшие большую осадку морские пароходы едва могли подняться по Паране только до аргентинского Росарио. А там шла перегрузка на уже мелкосидящие парагвайские суда. Или разгружались в Буэнос-Айресе, отчего этот город только богател, что вызывало зависть в других аргентинских провинциях. Потому там совсем недавно шла ожесточенная война конфедерации против мятежной столицы, вроде бы генерал Уркис победил, но итоги войны показали, что Буэнос-Айрес как занимал господствующее положение, так и занимает, и более того — упрочил свое положение, ведь кто имеет богатство, тот и диктует другим свои правила. А потому губернатор мятежной провинции Бартоломе Митре оказался в кресле президента и внес нужные ему поправки в конституцию.
Эти два порта были основными перевалочными базами парагвайской торговли, на которую любые аргентинские власти вот уже четверть века налагали все возрастающие пошлины, стремясь полностью поставить ее под свой контроль, ведь в качестве главного и единственного посредника, Аргентина стала бы получать куда более значительные преференции. А с победой Митре давление усилилось, в Буэнос-Айресе не скрывали свой возросший «аппетит», и в любой момент угрожали вообще перекрыть торговлю, если парагвайцы откажутся платить по «таксе».
Нет, не силой — военного флота как такового южный сосед не имел. Просто запретят разгрузку и погрузку судов, следующих в Парагвай, на что имеют право. И ко всему этому он сам приложил руку, выступив посредником на переговорах. Отец специально отправил его с этой миссией, сгладить конфликт между враждующими Митре и Уркисом. И это удалось сделать — примирение было встречено с нескрываемым восторгом всеми аргентинцами, в честь Лопеса-младшего, ставшего «миротворцем», во всех тамошних газетах поместили хвалебные «оды».
Однако стоило два года тому назад Лопесу-старшему умереть, как буквально через год ситуация кардинально изменилась — Митре стал выставлять раз за разом неприемлемые условия, и понятно, что по наущению столичных «толстосумов», желающих воспользоваться выгодным положение страны, по которой транзитом идут в Парагвай грузы. К тому же Аргентина никогда не скрывала желания объединить под своей властью все бывшие провинции испанского вице-королевства, и вот идея насильственной «централизации» боливийцам, парагвайцам и уругвайцам очень сильно не нравилась.
Особенно последним, среди которых было много сторонников союза с Бразилией, несмотря на разницу языков. Да потому что значительная часть правящей верхушки, особенно латифундисты, были крепко связаны с северной империей — треть территории Уругвая уже была под контролем Бразилии, а один из ее банков стал в Уругвае государственным. И сторонники союза с императором Педру II сплотились в партию «цветных», или Колорадо, которых именовали «алыми». А вот пришедшая к власти группировка «бланкос» или «белых», впервые отказалась делать ставку на Аргентину — «аппетиты» Буэнос-Айреса всегда поддерживались бряцаньем оружия. И союзник был найден в Парагвае, у которого с южным соседом были серьезные противоречия — Митре спал и видел, как бы полностью занять всю провинцию Мисьонес и перейти за реку Рио-Бермехо, заняв все земли до Пилькомайо. И своего желания не скрывал, считая, что в этом и есть его историческая миссия, которую он обязательно должен выполнить. Но сдерживало аргентинского президента одно обстоятельство, крайне пакостное — парагвайская речная флотилия, противопоставить которой было нечего. К тому же в следующем году она должна была усилиться парой новеньких броненосцев, а потом еще пятью бронированными кораблями.
И было еще одно обстоятельство, не менее серьезное. В лице бывшего президента Аргентинской Конфедерации генерала Хусто Уркиса, настроенного к Митре крайне враждебно. После неудачного для него сражения при Павоне, генерал убрался в свою провинцию Энтре-Риос. На левом берегу Параны его сторонники имели прочные позиции, а центральные власти почти не контролировали родную территорию экс-президента, как и соседнюю «заречную» провинцию Коррьентес, где значительную часть населения составляли гуарани. Третья провинция аргентинского «междуречья» Мисьонес была поделена — северная часть ее, примыкавшая к Паране, занималась парагвайцами, а южная, уже в верховьях реки Уругвай была больше под контролем Уркисы, а отнюдь не центральных властей. На это Лопес и сделал расчет, получив заверения Уркисы, что при конфликте с Митре, тот его обязательно поддержит, и обе провинции начнут мятеж.
