Незадача с назначением на Петроградскую кафедру не расстроила дружбы и союза Саблера и Сергия Страгородского. Обер-прокурор стремился всячески продвигать Сергия на церковные посты, дававшие ему возможность и быть на виду, и играть все более заметную роль в общецерковных делах. Так, в 1913 году на архиепископа Сергия были возложены обязанности управления еще двумя синодальными ведомствами: Миссионерским советом и Учебным комитетом. Не обходили его и наградами: во внимание к его усердным трудам Сергий был награжден бриллиантовым крестом для ношения на клобуке и орденом Святого Александра Невского.
Сведения о характере его епископского служения мы можем почерпнуть из газеты «Церковно-общественный вестник», которая писала: «Высокопреосвященный Сергий ни у кого не заискивал. Что касается отношений его к земным выгодам и преимуществам, то оно является истинно монашеским. Неустанно работая на пользу Церкви, он не пытался сменять бедную Финляндскую кафедру на более обеспеченную. Мало того, знающие жизнь его передают, что финское жалованье он не получает на руки, а все целиком передает на карельскую миссию, довольствуясь тем содержанием, которое получает из Синода, и ведя крайне простой и невзыскательный образ жизни»[33].
На 1913 год было назначено празднование 300-летия Дома Романовых. Сергий Страгородский становится участником всех основных юбилейных церковных торжеств. Главным из них было богослужение в Казанском соборе столицы, назначенное на 21 февраля, в четверг на Масленой неделе, и открывавшее празднование. Накануне в собор специальным крестным ходом была доставлена особо чтимая российская святыня — икона Почаевской Божьей Матери, которая была установлена на солее возле иконы Спасителя. В присутствии императора, его семьи, членов императорского дома и иностранных царствующих домов, многочисленных российских и иностранных гостей, при участии глав и представителей Антиохийской и Сербской церквей совершена была литургия под возглавлением митрополита Санкт-Петербургского Антония (Богоявленского). После окончания богослужения, отбытия царской семьи и высокопоставленных особ в собор был допущен народ, устремившийся к Почаевской иконе, дабы успеть ей поклониться. Некоторое время спустя икона торжественным крестным ходом вернулась в Митрофаньевское синодальное подворье.
Постоянные члены Святейшего синода отправились в Зимний дворец для принесения поздравлений императору Николаю II. От имени Синода говорил митрополит Антоний Богоявленский. Затем Антоний и архиепископ Сергий Страгородский преподнесли Николаю II большую икону Знамения Божьей Матери XVII века в старинном басменном окладе, украшенную жемчугом и шитую шелком. Ею Антоний благословил императора, а затем поднес поздравительную синодальную грамоту.
Юбилейные торжества стали последним крупным событием в истории Дома Романовых. Уже на следующий год, летом, началась Первая мировая война, перекраившая политическую карту Европы.
Волею непреодолимых обстоятельств день начала юбилейных празднований окрашен был для Сергия в печальные тона. Поступившая из Арзамаса телеграмма сообщала: «Тихо почил о Господе всеми любимый пастырь — протоиерей Николай Страгородский». И уже 23 февраля Сергий Страгородский прибывает в Арзамас. В соборном храме Алексеевского женского монастыря, в котором покойный прослужил 47 лет, архиепископ Сергий возглавил заупокойную литургию, а затем и отпевание своего отца. Печально звучал монастырский хор, прощавшийся со своим опытным и мудрым руководителем. Звучали надгробные слова, в которых почивший предстоял трудолюбивым, скромным и добросовестным работником на ниве Божией. Храм был полон: пришли горожане и жители окрестных сел, городское духовенство, монашествующие, многие десятилетия знавшие протоиерея Николая Страгородского и пожелавшие проститься с ним. При печальном звоне колоколов тело почившего с крестным ходом во главе с архиепископом Сергием было обнесено вокруг храма, а затем процессия направилась за город — на Всехсвятское кладбище. По завещанию похоронили отца Николая рядом с могилой его супруги — Любови Страгородской. Можно только с грустью и болью добавить, что спустя годы, в эпоху «социалистического переустройства» Арзамаса, Всехсвятское кладбище, как многие другие святые места и места упокоения наших предков, будет разорено и уничтожено «до основанья», а «затем» на его месте устроят городской сквер…
