Будучи воспитан в монархическом обществе и находясь до самого ареста под влиянием антисоветских лиц, я действительно был настроен к Советской власти враждебно, причем враждебность из пассивного состояния временами переходила к активным действиям, как-то обращение по поводу Брестского мира в 1918 г., анафематствование в том же году власти и наконец воззвание против декрета об изъятии церковных ценностей в 1922-м. Все мои антисоветские действия, за немногими неточностями, изложены в обвинительном заключении Верховного Суда. Признавая правильность решения суда о привлечении меня к ответственности по указанным в обвинительном заключении статьям Уголовного кодекса за антисоветскую деятельность, я раскаиваюсь в этих проступках против государственного строя и прошу Верховный Суд изменить мне меру пресечения, т. е. освободить меня из-под стражи.
При этом я заявляю Верховному Суду, что я отныне Советской власти не враг. Я окончательно и решительно отмежевываюсь как от зарубежной, так и внутренней монархическо-белогвардейской контрреволюции.
1) заявление Тихона, адресованное в Верх. Суд, размножить и срочно разослать всем членам П-ро[93] для ознакомления;
2) в воззвание к верующим внести некоторые поправки;
3) независимо от этих двух обращений Тихон должен написать 3-е обращение к верующим, в котором, не касаясь «обновленцев», высказать следующее:
а) признание своего преступления против Соввласти и трудящихся России;
б) осуждение действий Антония Храповицкого и др.;
в) о том, что Мелетий[94] ставленник Англии и т. д.;
г) резко высказаться против польского правительства, русских и иностранных белогвардейцев, которые якобы его толкнули на преступления против Соввласти;
д) о введении в церковном мире новой орфографии;
4) все это поручить провести тов. Тучкову в пятидневный срок и доложить на следующем заседании Комиссии;
5) изменение меры пресечения Тихону Комиссия считает возможным.
а) Тихона из-под стражи освободить 27 июня;
б) воззвание-обращение и опровержение Тихона поручить распубликовать тт. Попову и Тучкову;
в) воззвание и обращение должны быть предварительно распубликованы не в газетах, а на особых листках;
г) поручить ГПУ производить постепенную ликвидацию дел, связанных с изъятием ценностей, воззваниями Тихона, освобождая от наказания тех тихоновцев, которые публично заявят о своем раскаянии.
Что же помешало государству расправиться с главой Русской Православной Церкви? Или — кто?..
После казни о. Буткевича волна международных протестов захлестнула канцелярии Советского правительства. Зарубежная печать расценила приговор архиепископу Цепляку и прелату Буткевичу как репетицию судебного процесса над патриархом Тихоном. Да и большевистские вожди это подтверждали, публикуя измышления, как, например, беседу с наркомом юстиции Д. И. Курским «О деле Цепляка и Тихона» («Известия ВЦИК», 15 апреля 1923 г.).
Попыток как духовенства, так и мирян зарубежных стран спасти патриарха Тихона не счесть. Они знали, что напрямую обращаться к Лениным и Троцким бессмысленно — те прислушивались лишь к бряцанию оружия и звону денег, — а потому умоляли заступиться за него глав могущественных мировых держав. Например, кардинал Мерсье писал английскому королю:
Ваше Величество!
Я позволяю себе во имя человечности просить Ваше Величество о помощи и заступничестве. С таким же посланием я обращаюсь к президенту Соединенных Штатов.
По-видимому, советская власть готовит новое покушение. Собор, отнюдь не имеющий права говорить от лица Православной Церкви, постановил лишить сана досточтимого патриарха Тихона, виновного лишь в том, что он оставался твердым в исполнении долга и верным своему духовному служению в качестве главы Православной Церкви в России.
Цель этого нечестивого постановления ясна: членам этого Собора надо было облегчить советской власти произнести смертный приговор над вождем, чтимым всем народом.
Во имя цивилизации, во имя благодарности к страдающему народу, который был Вашим союзником, во имя сострадания к его бедствиям мы молим Вас: воспрепятствуйте этому новому убийству.
