Сов. секретно
О предстоящем процессе Тихона особенно интересуется обывательская часть московского населения — нэпманы, торговцы, мелкая интеллигенция и проч. Вся эта публика сочувственно относится к Тихону и ждет активного вмешательства в его дело «заграницы».
Во всех публичных местах, базарах, трактирах, церквах упорно распространяются слухи о возможности беспорядков и погромном настроении рабочих. Причем оба этих обстоятельства стараются связать с процессом Тихона.
Попы очень жалеют Тихона. Напр., 6 апреля в храме Христа Спасителя попы в разговоре говорили, что Тихон будет расстрелян. Диакон Казанский говорил, что Тихон никому ничего плохого не сделал, а только идет по стопам Гермогена. Среди всей этой публики заметно стремление попасть на процесс.
Что касается рабочих, то отношение последних окончательно не выяснено. Из беседы с отдельными рабочими видно, что последние в большинстве к процессу относятся безразлично.
Конечно, окруженных откормленной охраной и могущественной армией кремлевских правителей не испугать безоружным народом, который можно обозвать торговцами, нэпманами или «мелкой» интеллигенцией. Но главный вдохновитель коммунистического пожара Ленин уже недееспособен, только может проглотить ложку кашки, положенную в рот. А по стране расползаются бандитизм, пьянство среди уездных и губернских комиссаров, антисемитские настроения, слухи о войне то ли с Китаем, то ли с Англией. Из Вяткй сообщают о хищениях на железных дорогах, из Архангельска и Симбирска — о безудержном росте безработицы, из Петроградской губернии — о развале совхозов. И отовсюду: голод, голод, голод. Пришлось большевикам отложить на время антирелигиозные дела ради более насущных — спасения собственной шкуры, укрепления карающей военной мощи государства.
Патриарх Тихон был выпущен на свободу, а в губкомы и обкомы из ЦК РКП(б) полетела секретная телеграмма:
«Несмотря на целый ряд указаний ЦК на необходимость самого осторожного отношения к религиозным предрассудкам крестьянского и отсталой части рабочего населения, с мест в ЦК продолжают поступать сведения о фактах, резко противоречащих этим указаниям, в частности, о закрытии церквей, вызывающих[95] определенное недовольство и всячески используемом антисоветскими элементами. ЦК категорически предлагает вам приостановить проведение в жизнь этой меры и дать директивы советским органам о самом внимательном отношении к жалобам со стороны населения на закрытие церквей. В тех случаях, когда закрытие церквей вызывает раздражение хотя бы части трудящегося населения, церкви должны быть открыты. В первую голову эта директива относится к церквам, использованным для какой-нибудь цели. Члены партии, виновные в нарушении настоящего циркуляра, будут привлекаться к самой суровой партийной ответственности».
Ради своего народа, ради Тела Христова — Церкви патриарх не принял высшей земной радости — мученической кончины за Христа, а решил в страшные дни раскола, когда обновленцы готовы были уничтожить вековые устои православия, обличить ложь и тщету «коммунистической церкви» и вернуть российскому народу себя — предстателя за них перед Богом.
На следующий же день по освобождении Святейший после более чем годового перерыва появился на народе — приехал на погребение глубоко почитаемого в Москве протоиерея Алексея Мечева. На Лазаревском кладбище патриарх не вошел в церковь, так как в ней служили обновленцы[96], дав понять народу, что храм ими осквернен, облачился на паперти и направился к свежей могиле, где и совершил панихиду по почившему московскому старцу.
На имя зам. председателя Совета народных комиссаров А. И. Рыкова патриарх пишет письмо, в котором, подчиняясь воле пасомых, заявляет о своих правах, похитить которые пытались обновленцы, поддерживаемые властью. Но Святейший не требует «приструнить» клеветников, он просит лишь поставить его в равные с ними условия:
«Прошу Вас, как главу нашей республики, оказать должное содействие в легализации при мне органов Центрального управления (Священного Синода, а на местах — епархиальных управлений) в свободном отныне их существовании и в работе исключительно по церковным делам.
Верующие и доселе, решительно все, считают меня, законно и правильно с церковной точки зрения, не бывшим патриархом, а законным, поэтому название меня бывшим патриархом оскорбляет религиозное сознание всего православного народа, и ему не должно быть места ни в устном обращении ко мне, ни тем более в печати, как это делалось и делается доселе.
Спокойная и плодотворная работа по церковным делам возможна только тогда, когда и на местах (в провинциях по епархиям) будет обеспечено свободное существование церковных учреждений во главе с православными епископами.
