Председатель. Вот в связи с этим и ставится вопрос: не с точки зрения церковных законов, а с точки зрения юридической, вот имеется закон о том, что все церковное имущество изъято от Церкви и принадлежит государству, следовательно, распоряжаться им может только государство, а ваше послание касается распоряжения имуществом и дает соответствующие директивы — законно это или нет?
Патриарх. С точки зрения советского закона — незаконно, с точки зрения церковной — законно.
Обвинитель. Значит, с советской точки зрения незаконно, и это вы учитывали и знали, когда писали послание?
Патриарх. В моем послании нет, чтобы не сдавать. А вот я указываю, что, кроме советской, есть церковная точка зрения, и вот с этой точки зрения — нельзя.
Обвинитель. Вы говорите, что не указывали, чтобы не подчиняться советской власти. А как вы думали, в какое положение поставили своим посланием верующих?
Патриарх. Они сами могут разобраться. Я выпустил послание и отдал его Никандру[51] для того, чтобы он сообщил в Синод и епархии.
Председатель. Вам известно, что было в Шуе при изъятии?
Патриарх. Известно.
Обвинитель. Ну вот это, что было в Шуе, и есть результат того, что вы предоставили своим гражданам разбираться.
Патриарх. Почему же вы думаете, что это? А в других местах граждане иначе разбирались.
Обвинитель. А как в Москве происходило изъятие, вам известно?
Патриарх. По газетам.
Обвинитель. И вам известно, что здесь граждане тоже сами разбирались?
Патриарх. Знаю, что в громадном большинстве совершенно спокойно.
Обвинитель. А в некоторых местах?
Патриарх. Знаю, что в Дорогомилове…
Обвинитель. Вам известны взгляды священников на это воззвание?
Патриарх. Каких священников — московских?
Обвинитель. И других местностей.
Патриарх. Мною было сделано Никандру…
Обвинитель. Вам известно, что среди духовенства имеется противоположная точка зрения на возможность изъятия ценностей?
Патриарх. Известно, что среди московских больше, и среди тех, кого вы называете «новая церковь», или «живая церковь».
Обвинитель. А вот профессор Введенский[52].
Патриарх. Он протоиерей, а не профессор.
Обвинитель. Вот он как будто с другой точки зрения смотрит.
Патриарх. Нет. Он не против, он пишет, что митрополит говорит: подвески выше и ценнее тех риз, которые снимаются с икон.
Председатель. Обвинители имеют вопросы?
Обвинитель. Вот здесь один из священников сказал так: если бы патриарх Тихон не был патриархом, а на его месте стоял бы тот, который разделяет точку зрения другой части духовенства, то, может быть, не было бы кровавых событий в Шуе. Как же ответить на этот вопрос? Ваш взгляд — если бы вами не было выпущено воззвание, если бы вами было сказано о том, что сдавайте все ценности, — было бы такое противодействие?
Патриарх. Мы можем говорить только о том, что случилось, а то, что не случилось, — Бог знает.
Председатель. Обвинитель интересуется следующим вопросом: в вашем послании употребляется слово «святотатство» — это слово имеет для широкого населения достаточно определенное значение; если сказать, что вот в такой-то производится[53] святотатство, то могут ли не возмутиться верующие и не вызовет ли это с их стороны всех усилий, чтобы не допустить святотатства; и еще далее, когда вы бросаете лозунг святотатства и что все, которые не окажут сопротивления, будут отлучены от Церкви, а священники низложены из сана, то не действует ли это возбуждающе на слои населения, тех граждан верующих, которые не могут разобраться в тонкостях церковной терминологии?
Патриарх. Если бы я этого не указал, то я подлежал бы церковному суду.
Обвинитель. А вот здесь проходила экспертиза, в которой приняли участие профессор Кузнецов[54], епископ Антонин[55] и двое священников, один — Дедовский…
Патриарх. Какой это Дедовский? Кто это такой?
Обвинитель. Вы не знаете такого?
Патриарх. Не знаю.
Обвинитель. Вот они установили: на поставленные им вопросы: «Носит ли ваше воззвание строго религиозный характер?» — что такого характера оно не носит. А на вопрос: «Какие основные вопросы христианского вероучения затронуты вашим воззванием?» — они ответили: «Никаких». Таким образом, остается сделать вывод, что оно носит явно политический характер.
Патриарх. Профессор Кузнецов не сказал, что это не религиозного характера.
Обвинитель. Постольку поскольку оно затрагивает вопросы церковного имущества.
Патриарх. Есть вопросы не то что религиозные, есть вопросы догматические, таковых нет в послании, но есть вопросы канонические, таковые есть. А религиозные — это не совсем точный термин.
