А что касается неверия в сам факт существования врагов советской власти, то тут впору уже мне задохнуться от неожиданности или возопить: «Я ошеломлен!» А кто же, по-вашему, два недавних покойника — Ельцин и Яковлев?
А за что три года тому назад неудачно пытались отправить к праотцам Чубайса? А почему забился в подполье Кох?.. Да вы читаете ли свою-то газету? Ярые «обличители» Советской власти до сих пор то и дело гарцуют на ваших страницах в образе то, допустим, непотопляемого и вечнозеленого Александра Ципко, то Владимира Лукина, а то даже Евгения Евтушенко. Правда, все без обреза.
Ну, а теперь о фрагментах… Гамаюнов рассказывает нам, как «гнали священников и так называемых кулаков в Сибирь и на Колыму — умирать». Нет, не на Колыму, а в Казахстан, на Урал, в Новосибирскую область. Но, конечно, умирали. Однако не только, как уверяет так называемый шеф. В первое время смертность в спецпоселениях была выше, чем в целом по стране, в 1933-м голодном году превысила 13 %, но уже в следующем 1934-м упала до 3,7 %, а в 1935-м рождаемость превзошла смертность. К слову сказать, примерно так же обстояло дело и с высланными во время войны некоторыми народами.
Следующий фрагмент. Цитирует Ю. Жукова: «При Сталине никого только за то, что он верующий — никто не арестовывал». От этих слов т. Гамаюнов опять задохнулся. Он, видимо, рассуждает так: коли церкви разрушали, закрывали, превращали в склады — а это, увы, действительно было, — то как могли не сажать «только» верующих?!
Между тем, самой главной причиной закрытия церквей были не козни большевиков. Ведь православная церковь была в царской России государственной и получала немалые субсидии. Так, по бюджету 1917 года на ее долю приходилось более 65 миллионов рублей. А Советская власть приняла закон об отделении церкви от государства. И тогда у церкви вдруг остался один источник— лепта прихожан, число которых резко уменьшилось. Содержать церкви стало не на что, они приходили в упадок. Что было делать с опустевшими церквами, поступавшими на бюджет местных Советов? В них устраивали клубы, склады, хранилища, притом часто отнюдь не всегда по причине безбожного мракобесия. Но, конечно, и это вызывало протесты, притом — порой даже у самых убежденных атеистов, каким был, например, знаменитый нобелевский лауреат академик И. П. Павлов, который предостерегал главу правительства В. М. Молотова от «большой государственной ошибки» в этом вопросе. О нем, впрочем, рассказывают, что из стариковского фрондерства он носил царские ордена и картинно крестился у каждой церкви, мимо которой проходил.
Вот еще примечательный эпизод того времени. Прихожане одной из церквей Петрограда 21 января 1921 года обратились в Наркомюст с просьбой отменить решение какой-то инстанции о превращении их церкви в клуб. Копию своей просьбы они, надо полагать, передали всероссийскому ходатаю той поры Максиму Горькому, а тот— Ленину. И вот уже 27 января Ленин пишет Петру Ананьевичу Красикову, заведующему отделом культов при Наркомюсте:
«Тов. Красиков! Эту просьбу передал мне A. M. Горький. Удобноли, даже при особых условиях, превращать церковь в клуб? Есть ли налицо какие-либо особые условия? Не лучше ли отменить и вернуть церковь? Разберитесь, пожалуйста, и разузнайте повнимательнее, а мне пришлите краткое сообщение об итоге.
Думаю, при чтении этого документа у т. Гамаюнова опять перехватит дыхание и екнет селезенка. Ну что тут поделаешь…
Да, церковь отделили от государства, но между разделившимися нередко возникали конфликты. Надо бы вам знать, что 1-й Всероссийский Поместный Собор (авг. 1917 — сент.1918) объявил Октябрьскую революцию «пришествием антихриста». И поначалу духовенство в большинстве своем поддержало это. Церковная печать призывала верующих вступать в ряды белых армий, и возникли «батальоны Богородицы», «полки Иисуса», дружины «Святого креста»…
Есенин в 1924 году рисует такую беседу монахов, возможно, бывших воителей этих полков:
Со временем положение, слава Богу, изменилось. Патриарх Тихон, поняв, что народ за Советскую власть, переосмыслил свою изначальную враждебную позицию и в завещании, написанном в день смерти 7 апреля 1925 года, призвал верующих к примирению и сотрудничеству с новой властью.
