Они предлагали хороший ход. Девка царских кровей.
Но этот рус! Откуда он взялся! Зубы скрипнули, кулаки сжались.
— Я убью этого пса сам, лично убью. — Прошипел мурза. — Отомщу за эти минуты злости.
Еще круг по шатру.
Мурза смотрел на выход из шатра, вдыхал воздух, пытался успокоиться. Какой-то русский приехал вчера к Джанибеку, передал письмо от его приемного отца. То самое, что не должно было попасть к названному сыну хана. Откуда оно у него! Это понятно. Он еще и привез Тутай Аргчина, который письмо добыл.
Вновь приступ невероятной злобы.
Окружение — черви никчемные, которым нельзя ничего доверить.
Тутай, собака… Почему ты сдался живым? Почему не уничтожил бумагу. Ты должен был вспороть себе брюхо, удавиться. Пес, трус, тварь! Лис Джанибек теперь догадывается, что не просто так он идет далеко на север. Уж он-то точно. Старый, хитрый Джанибек.
Мурза сжал и разжал кулаки.
— Вон, все вон! — Выкрикнул. — Богатура ко мне, Дивеева.
Женщины вскочили, юркнули к выходу. От них пахло не любовью, а страхом. Впрочем, прозванный Кровавым мечом любил этот запах. Он придавал ему сил. Но нет, не сейчас. Сейчас нужно взять себя в руки. Завтра — его день, и он возьмет все, что по праву принадлежит ему. Кровь этих русских будет литься под ударами татарских копий, стрел, сабель. А их воеводу он убьет сам.
Дженибек, ты хитер, но если я Кан-Темир с войском прорвусь на север! Убью всех этих русских шайтанов, войско пойдет за мной. Твой авторитет пошатнется. И то, что я задумал сделать, станет ближе. Старый хан слаб. Он умрет, а тебе не стать новым. Нет. Им будет тот, кто более достоин, кто вернет всем нам, потомкам Чингисхана то, что мы забыли.
Надо победить!
Надо!
Спустя несколько минут в шатер, где царил полумрак, вошел еще один татарин — Богатур, Гирей Дивеев. Опытный воин, хороший полководец и верный товарищ. Верный, насколько это возможно в постоянно тлеющей борьбе за место у ханского трона.
— Звал, достославный мурза. — Это не было вопросом.
— Да, собрат, скажи, что говорят пришедшие об этом русском.
— Гм… — Прогудел Богатур. — Тебя он беспокоит?
— Нет. — Соврал не моргнув глазом мурза.
Он не мог самому себе признаться в том, что испытывал сейчас. Себе самому, не то что сказать другому полководцу о своей слабости. Произнес сквозь зубы:
— Врага нужно знать, чем больше, тем лучше.
— Говорят. — Начал медленно Гирей Дивеев. — Высок, статен, красив. Отважен как барсук. Он приехал к Джанибеку один. Не побоялся всей армии, всех его туменов.
Хотелось хохотать и плакать.
