Я бежал вперед.
Волна отступающих, плохо снаряженных и вооруженных мужиков из посошной рати должна была мотивировать татар к атаке. Слишком уж желанная добыча для озлобленных потерями и воодушевленных прорывом людей. Сейчас, вот-вот они должны добраться до дымящих наших укреплений, быстро сломать их, разметать, просочиться в проломы. И понестись вдогонку нам, казалось бы, паникующим и оставшимся без прикрытия.
До второй линии укреплений нам оставалось еще половина пути, как за спиной я услышал характерные звуки падающих настилов. Щиты опрокидывались. Враг рвался в просеку, вливался через узкие, никем не прикрываемые щели в обороне.
— Алга! — Разнеслось над небольшим полем боя.
Смотреть некогда, нужно отступать, выманивать их на себя, торопиться.
— Алга!
Свистнуло несколько стрел, кто-то из мужиков слева закричал и рухнул ничком. Что с ним? Понять это нет времени. Сзади раздались крики, команды. Простые бойцы ликовали, улюлюкали, готовились мчаться нам вслед. Они радовались своей победе. Их предводители призывали к порядку, строили людей, тратили считаные секунды на наведение хоть какого-то порядка.
Секунды. Сейчас они понесутся за нами. Я — их главная цель. Они же видят доспешного, удирающего прочь, и не одного. Захватить воеводу! За такое мурза вознаградит, озолотит и приблизит отличившегося воина.
Но, хрен там!
Вы главное поверьте в свои возможности, а дальше… Рога-то ваши очень быстро обломаются. Только не ждите! Только вперед.
За спинами раздался дробный стук копыт. Ура! Свершилось! Они пошли на приступ. Пускали коней в разгон. Не стали ждать и пускать в ход луки.
Удалось, мы заманили их.
А вот и вторая линия. До нее рукой подать.
Пробежав еще несколько метров, я осознал, что вот-вот мои передовые, самые прыткие бегущие начнут прыгать через ров, бежать дальше. Добрались!
Резко остановил, развернулся, вскинул аркебузу, с которой бежал вверх.
— Стоять!
Кто-то слушался, останавливался, поворачивался. Трясся, но выставлял перед собой копье. Кто-то перемахивал вырытый ров, в котором прятались стрельцы, несся дальше. Это хорошо, это отлично. Настоящая, считай, неподдельная паника.
— Стоять!
Серафим был рядом со мной. Раскрасневшийся, пыхтящий. На лице боевой задор в глазах ярость. В руках у него все та же аркебуза. Он спешно начал ее перезаряжать, не обращая внимания ни на что вокруг. Взгляда было достаточно, чтобы понять — этот человек мастерски умеет это дело.
Ефим и Пантелей отставали. Племянник воеводы из-за раны двигался медленнее и здоровяку, который и так был не очень хорош в беге, приходилось помогать товарищу. Тащить его. А конница уже начинала движение в нашу сторону.
Черт, могут и не успеть.
— Стоять! — Закричал я в третий раз.
Сам рванулся навстречу этим двоим и прочим отстающим, которых было не так уж и много. Все же — в доспехе бежать ощутимо тяжелее, хотя люди служилые и привычны к этому.
Потрясал разряженным оружие, махал руками. Делал вид, что останавливаю людей своим примером. Все для того, чтобы татары уверовали в наш разгром и в очередной раз увидели меня — столь желанного для пленения воеводу.
Время на поле боя как будто встало.
