Следом потянулась пехота. Полсотни с небольшим стрельцов и присоединившаяся примерно сотня копейщиков из посошной рати. Они двинулись там же — между болотинами и холмом, но больше по склону. А мы через лес. Конным там, где должна идти пехота, пройти коням тяжело будет, и внезапности никакой. Было бы людей больше, я бы их в тыл повел, но две сотни, без поддержки пехоты — слишком большой риск. А у меня каждый человек на счету.
Ударим вместе по сигналу. Им будет звук рога.
Битва еще не окончена, основные силы сейчас бьются в дыму и пламени пожара и нашим, стоящим там насмерть казакам ох как нелегко. Нужно торопиться.
<p>Глава 15</p>Левый берег Дона. Холм, чуть южнее и ниже поместья Бориса Жука
Кан-Темир давился дымом, выкрикивал команды, отправлял своих тельников с посланиями по фронту наступления. Казалось — какие-то полверсты, пологий холм, конница преодолела бы его за считаные мгновения, но…
Чертов лес, проклятый дым, пламя, что разгоралось от взрывов вокруг и бьющие сверху из мушкетов русские. Трупы татар слева и справа, вонь от горящей одежды, тел, волос, плоти. Крики боли, стоны умирающих и пустые глаза павших, смотрящие вверх, казалось, с укоризной.
Он давно, безмерно давно, возможно, даже никогда не бился пешком. По крайней мере по своей воле. Бывало, что конь под ним падал, и приходилось. Но всегда рядом была свита, телохранители, поднимающие его вновь в седло. И чтобы так и так долго. Нет!
Потомку Чингисхана это противно. Обзора никакого, глаза слезятся, пробирает кашель. Дышать нечем. За глоток свежего степного воздуха, за порыв ветра можно убить. А на лицах русских — маски. Они, эти хитрые шайтаны, обмотаны тряпками, подготовлены дышать в этом джаханнаане.
Кровавый меч видел их. Совсем рядом, вблизи и даже готовился биться лично, но тельники успели. Отряд выскочил из дымки, ударил копьями, по тем людям, что шли слева, сломил их, отбросил. Им удалось, почти дошли до его персональной охраны. Но, как только на крики подошла подмога, русские быстро откатились. Потеряли всего троих, а положили десяток своим внезапным ударом.
Прорываться вверх оказалось непросто. Русские перекопали здесь все. Пологий холм превратился в полосу препятствий, полную волчьих ям, ловушек, стен, рвов и насыпей, за которыми торчали колья и надолбы. С деревьев на идущих вперед летели подвешенные бревна, падали мешки с песком, то здесь, то там щелкали капканы и силки.
Безумие накатывало на него волнами. Осознать, что твориться дальше десяти саженей было почти невозможно. Дым застилал все. Но он, отважный Кан-Темир, что должен восстать из пепла и прославить татарское оружие и весь свой народ, вел войско вперед, воодушевлял. Выкрикивал часто своим охрипшим голосом.
— Алга! Вперед!
