Он несся от Богатура, Гирей Дивеева к мурзе, чтобы сообщить ужасную новость. Левый фланг, наступающий на русских по просеке вдоль реки — разбит. Проклятый воевода заманил всех в ловушку. Беи не послушались мудрого Богатура, повели свои отряды вперед и…
Вперед! Быстрее!
Наконец-то заболоченная старица слева закончилась, и он увидел Поле. А в нем, на юге — отряды своих родичей, уходящие в степь. Он не верил своим слезящимся от боли поражения и потери глазам. Кто они? Как могли? почему?
Резко ударил коня пятками, отчего тот всхрапнул недовольно, заплясал.
Всадник был умелый, выругался, вновь толкнул скакуна, двинулся вперед и вновь увидел, как теперь уже навстречу ему, слева из просеки несутся всадники. Лица их переполнены страхом, лошади стремятся вперед в панике. Так не отступают, так бегут с поля боя.
Что здесь произошло⁈
Аллах, смилуйся над нами!
Там дальше на север он видел поднимающийся дым. Холм, на котором размещался небольшой острожек, горел и клубился. Там сейчас шел бой, но его соплеменники позорно удирали. Бежали. Где-то впереди, все ближе и ближе раздавались выстрелы.
Мимо несся молодой всадник, и посыльный закричал.
— Где мурза? Где Кан-Темир?
Седок вжался в гриву своего зверя, проскочил молча, ничего не сказал.
Их было много, десятки, сотни отступали, неслись на него, мимо него.
Что делать? Он должен доставить послание мурзе! Он тельник самого Богатура. Близкий ему человек, доверенный.
Гонец решился! Вдохнул полной грудью.
Направил коня против движения, не понимая, что происходит. Те, кто стремился ему навстречу, даже не тормозили, они огибали его слева, справа. Лица их были испуганными, и самого посыльного стал пробирать страх. Он с трудом не поддался всей этой панике и мчался вперед, торопился выполнить задание.
И здесь он увидел их…
Ту же сотню русских кавалеристов, гонящий войско в несколько раз превосходящее их. Расстояние было небольшим, и он летел им навстречу. Все они вскинули пистолеты и дали залп. Многие собратья, что были рядом с ним, рухнули. Лошади их сбились с хода, сами люди повисали на крупах, летели на землю.
Жить! Я! Хочу! Жить!
В последний миг в душе гонца заиграл инстинкт самосохранения.
Сотня вражеских стрелков преграждала ему путь, и он понял — это смерть. Нет никаких шансов добраться до мурзы. Он опоздал.
Расстояние сокращалось, потому что он не успел развернуть коня, лишь остановить. Сам впал в какой-то ступор, поворачивал, а они неуклонно приближались. Убирали пистолеты в кобуры, вскидывали мушкеты. Все ближе и ближе…
Неотвратимо!
Залп!
