Что говорить о простых бойцах. Они, видя, что их лидер идет мимо, дергались, расступались, озирались. Начинали переговариваться. Вся сгрудившаяся, оставшаяся в живых кучка в сто с небольшим бойцов, начала перешептываться, подергиваться. Она бурлила все сильнее, словно болотная пучина. И из нее мне навстречу шел сам мурза.
Что он хотел?
Рваться вперед? Глупо. Поединка… Что за бред?
Бросил бы саблю, сдался и дело с концом. Да, я думал о том, чтобы отправить его голову Дженибек Герайю, но это было необязательной частью завершения сражения. Сын хана сам разберется с тем, кто строил против него заговоры. Сам решит судьбу своего подчиненного.
Тем временем ряды расступились и передо мной. Буквально в семи шагах, разделяющих наш строй и сгрудившихся татарских бойцов появился Кровавый меч. Вид его не был бравым. Вовсе нет. Это оказался измученный, изможденный, постаревший лет на десять за этот вечер татарин. Он покачивался слегка из стороны в сторону, ноги держали его еле-еле. Горло хрипело, он что-то бубнил себе под нос, словно безумный. Глаза слезились от дыма.
Он покачнулся, чуть не упал. Дернулся, устоял, уставился на меня пустым взглядом безумца. Это я сделал с ним такое? Что-то уже двое сошедших с ума за последние дни. Жук и этот, татарин.
Победа над таким в поединке — не великое достижение, но… что же он задумал?
Рука с саблей медленно поднялась.
— Рус… — Прохрипел он на русском. — Я, Кан-Темир. Судьбой мне начертано сегодня возродиться фениксом и сжечь все вокруг…
Что он, черт возьми, такое несет? Какой феникс? совсем татарин кукухой потек от поражения. Надышался, что ли? Какое-то легкое разочарование было в моей душе.
Он еле ворочал языком, хрипел.
— … Сжечь все вокруг. Я вызываю тебя! Бейся!
Истерический крик безумца, перемежающийся с хрипом.
Глупо, с его стороны. С моей? Даже если все они сейчас ринутся на меня, в прорыв, думаю, мои люди, что за спиной ударят в ответ. Сойдемся, аркебузы пальнут и им всем конец.
Сейчас сотни пар глаз следят за нами в сгущающейся вечерней темноте.
Я сделал шаг вперед, смотря налево и направо от Кан-Темира.
Что думают его бойцы? Не рвануться ли они всеми на меня. Вот он тот самый момент истины. Либо я, либо он. Казаки с аркебузами уже готовы бить по ним от острога и по флангам. Слева сейчас подходят стрельцы, тоже готовы к стрельбе. За моей спиной еще больше, чем полсотни аркебуз. Да еще в два раза больше пистолей. Мы можем просто расстрелять их здесь всех одним залпом. А тех, кто выживет, прикрывшись чужими телами, добить единым порывом. Им конец.
Но…
Я сделал еще один шаг, поднял саблю.
— Байся, татарин.
— Я, потомок Чингисхана, вызываю тебя… — Он продолжал что-то хрипеть.
Часть на русском, часть на татарском. Сбивался, говорил вновь. Но общий смысл был понятен. Он какое-то богоподобное существо, которое должно вот-вот здесь и сейчас возродиться, вызывает меня, никчемного, убогого воеводу на бой и прочие бла-бла-бла…
— Бейся! — Выкрикнул я, прерывая эту безумную тираду. — Вот он я, русский воевода! Бейся!
Он резко рванулся вперед. Такой прыти от столь измученного и выглядевшего, словно ходячий труп человека я не ожидал. Правда, это не спасло его. Сабли столкнулись, я легко спустил его прямой удар мне в голову. Выставив защиту Святого Георгия, переводя ее в высокую приму. Крутанул кисть и рубанул хлестко, ответным сверху.
Защиты не последовало.
Брызнула кровь. Красивого, победоносного поединка, столь желанного Кровавым мечом, не случилось. Мой легкий нижегородский клинок рассек ему шею. Алый фонтан оросил все вокруг. Рука его выронила оружие. Ноги подкосились. Он захрипел, попытался зажать глубокую рану. Изо рта пошли кровавые пузыри. Смотрел на меня яростным злобным взглядом. Пучил глаза, казалось, вот-вот из орбит вылезут.
Выдавил последнее…
— Как феникс из пепла.
И рухнул ничком.
Я стряхнул кровь с клинка и громко выкрикнул.
— Теслим олмак!
Татары переглядывались, опускали оружие, бросали копья, луки, сабли, поднимали руки. Становились на колени. Склоняли головы.
Это была наша победа!
Махнул рукой, мои люди стали быстро растаскивать их строй, крутить, вязать. Задерживаться нельзя. Нужно идти на помощь братьям Чершенским. Уверен, они справятся сами, но чем быстрее подойдут мои сотни, тем меньше потерь понесут казаки.
— Все, кто с аркебузами, заряжать и за мной! — Выкрикнул громко. — Яков! Сераифм! Вы здесь за главных.
Подьячий оказался рядом, кивнул. Батюшку я не видел, жив ли? Думаю да. Такой опытный боец просто так не погибнет. Уверен, мой громкий крик он услышал.
Оставив за спиной отряды, вяжущие пленных, я повел в обход острога всех воинов огненного боя туда, где донские казаки бились сейчас с правым флангом войска Кан-Темира. Татары еще не знали, что их мурза мертв, не ведали, что войско их разбито. Нужно было дать им это понять. Показать в полной мере значение фразы: «Горе побежденных»:
— Вперед! — Выкрикнул я.
✅ Новинка от Кирова. История о настоящей дружбе и братстве
