— Точная? — Спросил чуть задумавшись.
Я понимал, что в это время надежда на точность невеликая. Но всем своим офицерским штабом нам нужно сесть и составить план действий и скорости передвижения, чтобы успеть.
— Да. — кивнул он. — Добрая карта.
— Надо бы тебя с ней в терем. Срисовать. А то армия без карты, никак.
Нижегородец закивал, хотя и выглядел все равно как-то напряженно.
— Ладно, Путята. На том и порешили. К Серпухову идем. Ты своим письмом от меня как-то отправь в ближайшие дни. — Улыбнулся ему по-доброму, располагая к себе, добавил: — Оно нужно вашему Минину для понимания дел. Раз цели у нас единые, то действовать надо как-то вместе. Собраться всем югом и востоком и сделать то, что должно.
— Что должно. — Повторил Путята, наклонил голову. — Жду тогда, воевода. Здесь при тебе буду, с людьми.
В сенях послышалась возня. В дверь постучали, появился один из бойцов Якова. Я уставился на него. Нижегородцы тоже слегка всполошились.
— Воевода, там к тебе.
— Кто? — Я приподнял бровь.
— Казак какой-то. Злой, хоть и молодой, ворчливый. У ворот стоит. Стрельцы не пустили.
А видимо пришел мой цепной пес. Хорошо. Надо с Пантелеем их познакомить, чтобы сработались. А стрельцы молодцы, как выговор от меня получили, сразу работать нормально начали.
— Путята, тут пока. — Махнул ему. — Обед скоро, сотники, думаю, придут. Ты с людьми в сенцах размещайся, обживайся. Там охрана теперь получше будет.
— Спасибо, воевода.
Не ответил, кивнул, поднялся и вышел во двор скорым шагом.
Да, действительно, у ворот стоял боец. Стрельцы не пустили внутрь, преградили проход Тот самый молодой, хорошо одетый казак. Сабля на боку, пуговицы серебром блестят, шапка на меху с брошью. Ткань кафтана дорогая, пистолет, кинжал, аркебуза в руках. Снаряжен по лучшей форме. Если сравнивать с самими Чершеньскими, то чуть ли не лучше. Хотя… Нет, более вычурно напоказ. Те постарше были, поумнее, не выделяли того, чего не нужно.
Конь, наверное, тоже есть, а твои два у такого-то казака. Пасется со всеми.
— Пустить. — Выдал я приказ.
Он вошел, смотрел волком, не знал, куда руки деть. То ли подбочениться, то ли по стойке смирно стоять, то ли, наоборот, какую-то иную позу занять. А может в пояс упереть, в саблю.
— Как звать-то тебя, парень?
Прозвучало это странно, потому что возраста мы были примерно одинакового. Визуально.
— Богдан Межаков сын Филата. — Проговорил он нервно. — Пришел я к тебе, воевода, долг отдавать. — Шмыгнул носом. — Хочешь, волком выть буду, хочешь псом рычать. Раз проигрался, то должен. Пока не заслужу отпущения твоего.
— Про отпущения уговора не было. — Я с кривой усмешкой на него смотрел.
Тот вскинулся было, но почти сразу утих, плечи осунулись.
— Богдан, имя твоего отца мне знакомо вроде. Известный казак?
Действительно, что-то припоминалось мне в истории о Межаковых. Имя какое-то еще…
— Да, воевода. Феофилакт, если коротко, Филат Межаков, отец мой, атаман.
— Служит кому? И как так вышло, что ты не с ним? А здесь?
Я оценивающе взирал на молодого человека.
— Димитрию служил, года два. А я… С ним ходил, а потом на Дон вернулся. Ранен был. — Он хлопнул себя по руке правой, по плечу. — Как от ран оправился, вот к Чершенским прибился.
— А если против батьки биться придется, то что?
— Ох не завидую я тебе, воевода. — Покачал он головой. — Батька мой, казак крепкий. Старый.
— А если тебе самому, то что?
Он вздохнул, глаза опустил.
— Понимаю, отец как-никак. Родная кровь. — Смотрел на него пристально, изучал.
Там, внизу, как-то более боевито он выглядел. Да и понятно, что он сразу за братьями атаманами не пошел. Добычей прикрывался, а на самом-то деле, против отца не хотел воевать. Такое случиться вполне может в Смутное время. Действительно, ситуация сложная. Но, имея под рукой этого человека, можно было перетащить его предка на свою сторону.
А это хорошо.
Главное — сыграть верно.
— Так что, атаман. Выть мне или псом бегать.
— Не дури, Богдан. — Я усмехнулся. — Мне пес не нужен. Не такой, по крайней мере. Потребен мне человек, который в бою прикроет. На которого положиться можно, как на себя. Который и ночью спать не будет, если надо, и с врагом, что сильнее окажется, биться. Не отступит. Такой вот. Справишься?
— Я казак. Я смерти не боюсь, а что до сна. — Он усмехнулся. — И ночь не спать могу, и день потом.
Ох уж этот юношеский максимализм. Ну да ладно, раз говорит, значит, опыт имеется. К тому же в бою человек бывал. Ранение получил, лечился, восстанавливался.
— Вот и порешили. — Сказал ему спокойно. — Идем, познакомлю тебя с Пантелеем. Богатырем нашим. Он тоже мой, так сказать, телохранитель, что ли. Вот и ты подле меня будешь.
— И лаять не надо будет?
Я смотрел на него и видел играющую в парне юность. Сам-то я был с виду такой же. Только в душе и разуме — прожженный, матерый дед, разбирающийся в людях и интригах. Да и чего уж там, видевший многое, прошедший через многое и умеющий прилично всего.
— Не дури. — Сказал спокойно. — С этого пользы никакой. С гавканья. — Осмотрел его, снаряжение, прикинул, что нового ничего не нужно пока.
Мы вышли из ворот.
