Оставляли мы за собой в остроге полсотни казаков братьев Чершеньских. Еще примерно столько же раненных их людей и несколько дозоров из служилых людей. Последние должны были вернуться ближе к ночи, отдохнуть, ночевать, и поутру от укрепленного хутора двинуться в город. Это порядка двадцати человек, что стояли сейчас в Поле и несли дозор.
Уже завтра их сменят казаки.
Путь был неблизкий, но я рассчитывал, что пройдет он без приключений. Рядом ехали Яков, Тренко и Григорий с Пантелеем, которые тоже формально входили в сотню дворянской конницы, хоть и стали мне близкими сотоварищами. Первый — советник, писарь и правая рука, второй — телохранитель, на которого положиться можно считай во всем.
Первым заговорил подьячий Поместного приказа:
— Воевода, татар одолели мы, дальше что? — Погладил свою чахлую бороду. Добавил. — Когда на север?
Последняя фраза звучала как-то холодно. Чувствовалось, что, несмотря на клятву и доверие мне, не хотелось ему идти воевать. Угроза миновала, а что там дальше будет, что Смута, может, как-то само образуется. В целом — от него я иного и не ждал. Он все мои действия встречал со вздохом и скрепя сердце. Однако всегда делал то, что требуется, и то, что нужно. Такого человека при себе иметь — золото. От спешных поступков отговорит, охладит, кода потребно.
Чуть помолчав и подумав, я произнес:
— Считать надо и думать. Совет хотел собрать завтра, собратья.
— Так, тут все мы, кха… други твои… кха — Прокашлял Яков.
Вот и некоторый раскол наметился. Мы здесь все «други», а казацкие атаманы, значит — кто? И стрельцы? Ладно, это мелочи. Ну не любят помещики казаков, куда деваться от этого.
— Перед прочими сотниками, а в особенности Филаретом второй раз говорить, повторять. — Я усмехнулся, сделал вид, что не понимаю. — Ну да ладно, собратья. Думаю, неделю точно здесь в Воронеже посидим. Француз хоть что-то рассказать нам сможет, полки как-то сформируем по-новому. Учения проведем. Может, даже дней десять. И, думаю, двинемся.
Они ехали рядом, молчали, ждали чего еще скажу. Продолжил.
— В Ельце людей еще соберем и дальше на север. К Серпухову нам надо. Там татар ждать будут люди Шуйского, а дождутся нас. Там с ними и поговорим.
— А дальше? — Это был Яков.
Тренко и Пантелей молчали. Первый не был дипломатом и политиком. Он хороший боец и славный командир во всех этих делах умных копаться — не его. Даже завидовал ему немного. Голову мне все сильнее ломать приходилось, чтобы выходы найти в этой исторической ситуации. Второй — хорошо умел исполнять приказы и ехал рядом только потому, что ощущал себя моим телохранителем. Через многое мы с ним вдвоем прошли.
— Дмитрия разобьем. — План у меня некий на этот счет был. — Слышал я, что татары у него в охранении. Касимовские.
— Да, что-то такое и я… кха, черт… Слышал. — Кивнул Яков.
— А Касимов недалеко от Нижнего. Думаю, связи какие-то у них есть. Вроде как, недавно взяли верные Нижегородцам силы столицу ханства. Думаю, использовать мы это сможем. Поэтому с собой взял я этого татарина Абдуллу. Свой со своими лучше договориться.
Не то чтобы я прямо ставил на это, но вариант таких действий был. О лагере Лжедмитрия подробнее стоит расспросить Фрола Семеновича Войского. И время у меня на это будет.
Пока что в голове моей зрел такой план. Елец, дальше Тула, потом Серпухов. Где-то там по дороге армии Лжедмитрия двинуться на нас. Не потерпит воровской царек, что у него по тылам какие-то войска ходят, фураж его себе берут и людей тоже. Мы не татары — мы не сжигаем и не грабим, мы в свое войско все это забираем.
Как выступят, им нужно будет дать бой. Действовать лучше всего, разлагая их тылы. Внушая логику того, что царь Дмитрий никто и Шуйский никто — что мы, татар бившие, идем земский собор учреждать и всем миром царя выбирать. Ополчение мы — всей землей русской собираемое. Люди, от всего происходящего уставшие на такое в массе своей, скорее всего, согласны будут.
Конечно, часть особо верных Дмитрию и Шуйскому не перейдет на нашу сторону.
Но, верил я, что в текущей ситуации таких не так уж и много останется.
Дмитрий уже всем показал, что никакой он не Дмитрий. Ляхи его в открытую ворёнком в своем лагере звали. А как их король Сигизмунд пришел под Смоленск, почт и все туда и ушли. Шуйский — все бы ничего, но смерть Скопина показала натуру царя. Недовольных много, только спичку поднеси, полыхнет.
Такой расклад, этим и пользоваться буду.
Основная задача — предотвратить трагедию Клушино так, чтобы переворот против Шуйского все же удался. Надо и войско спасти, и царька Василия с трона сместить. А уже что касается Дмитрия — сейчас его позиции слабы. А мы, идя по его тылам, еще больше их ослабим.
