Надо как-то так сделать, чтобы войско само от дороги Смоленской развернулось. Или развалилось. Люди бы выжили и под мои знамена больше бы их встало. Ведь не закончится Смута тем, что Дмитрия и Шуского свалю. Не кончится она земским собором. Только тогда завершится она, когда и ляхов, и шведов с Руси выдворю.
Великое дело на плечи свои возлагаю.
— Воевода. — Это был уже Тренко. — То, что ты там, у поместья сотворил, это по-настоящему чудо. Верю тебе. И воины верят. Только вот мы то это чудо видели, все. А другие нет. — Он покачал головой. — Мало нас.
— Знаю, собратья, все знаю. Поэтому и письма писал Григорий, рассылал с гонцами. Поэтому и в Елец думаю идти скоро и думаю, как бы его взять так, чтобы все войско на нашу сторону перешло.
— Елец, город воровской, кха. — Закашлялся Яков. — За Дмитрия там стоят, но и вокруг шаек много. Как у нас с Маришкой было, так и у них. Но, воевода там покрепче нашего… Всех прежних наших.
— Как зовут?
— Семен Белов вроде. Там же власть тоже часто менялась. — Григорий начал вещать. — Мы-то, преимущественно все за Дмитрия были. За того, что с Польши к нам пришел. За того, что в Москве вроде как, убит был потом, но… В общем, воевода, ты понял. Так вот, московские рати приходили Елец брать. Когда Иван Исаевич, царство ему небесное, нас воевать водил. Сам Воротынский царским войском командовал. А от Елецких Истома был, Пашков. Отбились тогда. Истома через год убит вроде был. Ох и время. — Он покачал головой. — Я это к чему все, воевода.
— К чему, собрат мой.
— Царские войска на штурм не решились, а осаду снять пришлось им. А их то, много было, побольше, чем нас.
— Понимаю все, Григорий. Без штурма хочу. На смерть вас бесполезную не поведу. Я же клятву вам дал.
— Верим тебе, воевода, верим. Мы за тобой, ты не думай и в огонь, и в воду. Только… — Он вздохнул. — Внушил ты мне, да и нам всем дело верное. Нехорошо, если пропадет оно. Верю я тебе, что и Шуский и Дмитрий, не те цари. Думаю над словами твоими и как-то светлеет на душе. Что мы, люди простые, можем все это время смутное вспять повернуть. Точку поставить.
Удивили меня слова такие. От Григория, холодного и ворчливого не ожидал такого.
Другие собратья, что рядом ехали, закивали. Согласны они были с ним.
Дальше за время достаточно долгого перехода мы продолжили неспешные разговоры о Ельце, о том, что творилось на землях юга Руси и о многом еще. С этими людьми было интересно говорить. Казалось, я самой истории прикасался. Недавно, буквально вчера, я жестоко изменил ее ход. Развернул татар. По иным делам, что творил ранее — не ведаю. Таких, как Маришкины разбойники в документы не заносят. Город взять они в десятом году не взяли, значит, все же, как то эти люди и без меня справились с бедой, но вот татарское войско, конечно, остановить они не смогли.
А я смог.
День шел к своему завершению.
В таких разговорах добрались мы до парома, наконец-то. Смеркалось. Рядом с городом, там, где размещалась монастырская слобода, горели костры. Видно было, что пасутся там кони. На этой стороне реки Воронеж, по левому ее берегу тоже виднелось несколько дымящих костров вблизи леса. И приличный, сотни в три табун лошадей, стреноженных неспешно, двигался по заливному лугу.
Эх… Через сотни лет здесь будет водохранилище, взметнуться вверх серые этажи многоэтажен. Каменные джунгли, жилые кварталы, а пока — природа. Красота и лепота нерукотворная.
Из ностальгических воспоминаний прошлой жизни вырвал меня крик:
— Ваша милость, заступник наш, благодетель! — Шумел громко паромщик, Никита Иванов, как только завидел меня, едущего с товарищами во главе нашего воинства.
Как стоял на берегу, бухнулся на колени. Крестился, молился, славу мне выкрикивал. Здесь же было еще несколько человек. Они подготовили плоты и ждали заводных лошадей, которых мы также вели с собой. Они кланялись нам в пояс, благодарили, крестили.
— Славен воевода! Ура! Заступник! Долгие лета тебе! Слава!
Если здесь меня так встречают и чествуют, что же в городе будет? Не любил я всего этого. Но признаюсь, приятно было.
Началась переправа.
Солнце заходило за горизонт, западало за Воронеж. Тьма покрывала Поле, что уходило с этого места зеленым морем на восток и юг. К северу темной стеной вверх поднимались леса.
Паромщик и плоты работали, как могли быстро, но всей их пропускной способности не хватило, чтобы отправить нас всех за один раз. Пришлось ждать. Переправившиеся воины также дожидались нас в районе монастыря. План был войти в город всеми, показать некий триумф возвращения воеводы с победой.
Наконец-то все мы собрались вместе, и я махнул рукой, поднялся на стременах.
— Воины! Мы возвращаемся с победой! Ура!
