Неужто ходит здесь окрест убийца нанятый?
— Ванька! А конь мой где?
— Так это… Не ведаю я, хозяин. — Он, до этого что-то бубнивший в соседней комнате, выскочил, сжался весь.
— Как так?
— Ну так, хозяин, вы с ним ушли, а ночь потом, а я утром при вас.
— Найди коня. Все ремни проверь, седельные, стремена. Карабин и рейтпистоли. Как бы не испортил кто добра этого.
— Сделаю, хозяин. — Закивал Ванька.
— Григорий, Пантелей идем.
Мы двинулись к воротам. Там стрельцы кричали уже в голос на наседающую толпу. Бушевал народ, спрашивал, кто стрелял, что случилось.
— Что тут! — Выдал я громко подходя.
— Воевода! Случилось чего⁈ Мы все! Мы как один! Мы их всех!
Яков пытался протиснуться ко мне. Но собравшиеся сотни три человек толпились и не пускали никого сквозь свои ряды.
— Так! Войско мое! Все хорошо! Мятежники устроили бунт! Все схвачены! Будут допрошены и повешены! На этом все! Расходимся!
Толпа загудела при слове мятежники. Но мой грозный голос и призыв к действию решал. Они переглядывались, кто-то громко спросил.
— А татары что? Измена же?
— Там Серафим, священник с людьми. Уже решает. Спасибо вам, люди служилые, расходитесь. — Продолжал увещевать. — Если надо будет, позову. В рог трубить буду. Спасибо!
Народ попятился, первые ряды чуть отступили и как-то стали помаленьку разбредаться. Говорили, сетовали, удивлялись.
— Расходитесь! Спасибо! Яков! Ко мне! Люди это твои, верно?
— Да. — Он замахал руками. Наконец-то они пробились.
— Расходитесь! Григорий за мной. — Повел его через начавшуюся уменьшаться толпу, пробились к Якову с шестью людьми. Все в кольчугах, снаряженные, к бою готовые. Лица суровые, напряженные. Этим палец в рот не клади, откусят по локоть. Таких не проведешь. Видно, что опытные.
— Давай с двумя в терем. Мало ли что еще. А мы к лодкам.
— Так случилось то что?
— Позже. Можешь сам пленных допросить.
— Ясно.
Яков покачал головой. Не нравилось ему, что темню я что-то, недоговариваю. Но, объяснять сейчас действительно не было смысла. Нужно идти, ловить предателя, быстрее. А то как бы там Чершенские и Тренко со своими людьми из-за него чего плохого не учудили между собой.
Мы разошлись.
Я, Григорий, Пантелей и еще трое бойцов двинулись вниз по склону. Нужно понять, что же произошло с татарами, и схватить атамана полковых казаков. Уверен, он на лодках уйти хотел. Самый быстрый путь в город. А вот до степняков — неясно, то ли отпустил их кто, то ли просто шум и гам поднял. Отвлекал.
Начали спускаться.
Здесь где-то ночью, туша пожар на другой стороне острога в лесу, я приказал разместить всех пленных. Действительно, внизу, слева среди деревьев виделся небольшой организованный лагерь связанных татар. Там ходили люди, шли какие-то разговоры. Шума неслышно. Значит, все более или менее хорошо.
Не прошли и сотни метров, примерно полпути до степняков, как из-за деревьев выскочил казак. Молодой, совсем какой-то помятый, ошалелый, нервный. Вел он под уздцы моего боевого коня в полной экипировке. Скакун вел себя неспокойно, всхрапывал, мотал головой.
Лицом парень был раздражен, постоянно то туда, то сюда глядел, прислушивался. Ну и удивленным сильно казался. Даже трясся немного.
А… Заждался ты дружок, все ясно. Думали вы, что сразу здесь появлюсь. А оказалось, уже после стрельбы пришел и не сбоку, от казаков донских, а сверху от острога. Не по плану.
Я двинулся к нему, улыбнулся.
— Что случилось, боец⁉ — Спросил громко, радушно смотрел на него.
Хотя внутри злость клокотала. Но рано, пока рано.
— Воевода, татары!
Идущие за мной люди, переглянулись. На лицах их возникло удивление.
— Татары, воевода, удрали. — Продолжил чуть заплетаясь языком молодой боец. — Нашего одного порешили, развязались они… Значится раз и… И бегом. Надо в погоню идти… — Говорил он все более неуверенно, голос подводил. — Вот, конь ваш, воевода.
Эх, вы что действительно решили, что это сработает? План был другой, но появление Нижегородца, видимо, смешало его, заставило действовать быстрее, и все стало валиться. Налет глупый, конь этот, татары, которых, судя по всему, никто не видел бегущими.
Вся постановка трещала по швам.
— Да, молодец, мчаться же надо! Собратья, давайте вниз, тоже за конями.
Доспешные как шли, так встали, замерли удивленные, Григорий понял, что я это все для отвода глаз делаю. Чтобы не случилось ничего. Решит еще этот казачок молодой да засланный пальнуть в меня из чего-то нехорошего. А мне вот это вообще не нужно.
Подошел к нему, взял коня под уздцы.
— Молодец. — В глаза смотрел.
Опустил взгляд, проговорил сбивчиво.
— Рад стараться, воевода. — Попытался вытянулся тот по струнке, но получилось кривобоко. Нервничал сильно. Ждал, когда влезу.
Я начал поворачиваться, чтобы запрыгнуть в седло, и резко развернулся. Что есть силы, целя снизу вверх врезал ему апперкотом в челюсть. Тот глаза вытаращил, возможно, язык прикусил и отлетел на пару метров. Понял, только когда боль испытал — что уловка не прошла.
Резко отскочил с места, где стоял. Вжался в коня, ждал выстрела его второго номера, но тишина. Видно, надеялись они меня так провести.
Повернулся к сотоварищам. Приказ отдал:
