— Бывай, Ефим. Держи Воронеж!
Он чуть не плакал. Так жалел, что с нами не идет.
Ванька в этот момент к крыльцу коня подвел.
Видел я, как из терема выводят хромающего Артемия. Нога его повреждена была все же сильно, не прошла еще окончательно. На коня не сядет, в обозе поедет. Вышел старший Войский в сопровождении девушек. Собранные, напряженные готовы.
Служилые люди, что квартировались в тереме, тоже были все во дворе. Седлали коней, проверяли ремни, осматривали снаряжение.
Они все ждали приказа, чтобы двинуться следом за нами к месту сбора.
Я нашему медицинскому «корпусу» во главе с Войским старшим в обозе прикомандировал несколько телег. Нужны они были для раненных и больных. И для имущества — палатки ставить. Там же хранились заранее заготовленные бинты, травы собранные и сушенные, вино зеленое — самогон по-нашему, чтобы хоть как-то стерилизовать инструмент. Масло для ускорения разжигания костров. Ладно поход, а если бой и срочно вода горячая нужна.
Осмотрел собравшихся. Бойцы ждали, нервничали. Кони под ними танцевали.
Подошел к скакуну своему верному. Взлетел в седло.
— Вперед! — Выкрикнул, и мы двинулись со двора.
Зазвонили колокола!
Город провожал нас всем миром!
Люди вышли проститься. Целая процессия стариков, женщин и детей выстроилась на небольшой площади близ южных ворот, а также от кремля до северных ворот. Кто-то всхлипывал, некоторые женщины, не стесняясь, плакали, причитали, ревели. Старики смотрели с уважением, и в глазах их виделось понимание. Вспоминали они сейчас свои прошлые лета, как вот также водили их воеводы царя Грозного в походы. Город же Служилый был, пограничный, каждый здесь, считай, воевал. Каждый пришел сюда по зову Родины и долгу службы. Саблю знал, с какой стороны держать.
Да и мало стариков все же было. Единицы. С такой жизнью, что была для служилого человека в это нелегкое время, мало кто до преклонных лет доживал.
Детвора галдела, шумела, смеялась. Перебегала дорогу перед нашей процессией. Несколько самых отъявленных драчунов выхватили заготовленные заранее палки. Начали в шутку фехтовать, выкрикивать:
— Я воевода! Нет, я! За мной! Идем! Бей татарву!
Я невесело усмехнулся. Ох, ребятня, будет на вашем веку еще войн, лишений и прочих невзгод. Если удастся все у меня задуманное — не кончится же на этом Смута. А если и завершиться, то врагов на границах много. Что дальше? Шведы на севере, татары и турки, что за ними на юге, на западе ляхи, за ними немцы, британцы, французы. На востоке — бескрайние неосвоенные просторы Сибири.
Есть, куда силу русскую необузданную приложить.
Бессчетно работы. Людей не хватает, чтобы творить важное и дельное.
Царь только нужен для свершений и открытий и покой в стране. И тогда поднимется Русь, плечи расправит и явит всем истинную доблесть, могущество и непреклонность. Место свое под солнцем на земле займет. Ведь земля эта ее.
Мы двигались дальше. Ребятня отстала, кричала что-то позади.
Отряд шел на север. В башне, преградившей путь, нам, махали стрельцы, стоящие в дозоре. Мало их здесь оставалось. Защитников города, но и угроз вроде не осталось. Все разрешил, разобрал. Разбойники повержены, татары ушли.
Пора силу в иное место приложить.
Выехали из города.
На простор вышли. Здесь, рядом с трактиром, что змейкой уходил дальше к горизонту, петляя между густых дубовых и сосновых рощ, стоял наш крупный обоз. Пехота и конница собралась в ровные сотни. Все готовилась к маршу. Командиры совершали осмотр, пошли последние приготовления и проверки.
По моему приказу все это вот-вот завертеться, двинется и уже не остановишь.
Осмотрел всю эту силу, что собиралась здесь.
Сборная конная сотня в кольчугах блистала на солнце. Выдвинулась вперед, должна была идти первой, создавать самый яркий эффект. Кафтаны стрельцов и казаков были вычищены. Шапки красовались на головах. Лица собранные, одухотворенные. На перевязях сабли, в руках копья или аркебузы. Более легкая кавалерия гарцует по флангам. Заводных лошадей много, боевые идут налегке.
Даже обоз с погруженными на него оружиями, порохом и прочим снаряжением выглядел боевито.
Загудела труда, забил барабан, свиристели свистульки. За неделю было сложно что-то сделать, но при каждой сотне я приказал организовать музыкантов, чтобы умели они подавать приказы к бою и к отходу. Пока все это только разучивалось людьми, но сам факт наличия инструментов уже был плюсом.
Развернулись знамена. Пока что это были просто небольшие полотна ткани. Каждой сотне — свой цвет, чтобы отличать. В будущем, конечно же, каждое должно быть расшито, но пока что, имеет то, что есть.
Поднялся на стременах, выкрикнул громко.
— На север! Собратья!
Мы проследовали вперед. Войско строилось и приходило в движение.
Влево и вправо от тракта уже были высланы конные разъезды охранения. И мы всей организованной процессией наконец-то двинулись.
