Напряжение росло. Медведь стоял на задних лапах, смотрел на меня. А я на него. Прямо глаза в глаза. Запах, что исходил из него, был мощным, мускусным, агрессивным. Это был матерый, опытный зверь, проживший много зим.
— Уходи. Я не хочу драться с тобой. Утром меня здесь не будет, Потапыч.
Рука сжала рукоять пистоля, я готовился стрелять в воздух, чтобы напугать звуком и запахом жженого пороха. В медведя смысла стрелять нет совсем, поэтому и нет в стволе свинца. Одной пулей такого не убить, а только разозлишь. И тогда — он точно нападет, и это создаст еще больше проблем.
— Уходи.
В ответ раздался гулкий рык. Мишка шлепнулся на передние лапы, потоптался…
— Уходи.
Развернулся, показывая свою огромную, бурую спину, и неспешно, ковыляя, переваливаясь, двинулся туда, откуда пришел. Я стоял, смотрел ему вслед. Чувствовал, что… Это победа. Это некий знак, некий символ. Наверное. Я не был религиозным человеком, не верил в приметы. Я был готов сразиться со зверем за свою жизнь и если было бы нужно — постарался убить его, хотя, уверен, дался бы мне этот бой тяжело.
Постоял, подождал еще минут десять, может, больше. Швырнул порох, что сжимал в руке, в костер. Тот полыхнул, затрещал, озарил пламенем ярким все окрест. Не выпуская из руки пистолет, спустился к роднику. Набрал воды, выпил, ощутив невероятный ее холод. Выпил еще.
Поднялся, проверил кострище, не разгорелось ли оно сильнее от пороха, не отлетели ли лишние искры. Потоптал вокруг траву. Вновь лег на подстилку. Попытался задремать. Поначалу выходило плохо, но со временем усталость взяла свое, и я уснул.
Провалился в глубокий, спокойный сон. Умиротворенный и полный каких-то светлых и ярких, но не запоминающихся образов.
Проснулся оттого, что продрог. Открыл глаза, вокруг серо. Деревья не дают солнечным лучам пробиться глубоко в лес, сквозь кроны. Но — восход! Начинался новый день.
— Ох, монахи, ох испытатели.
Поднялся, свернул весь свой лагерь. Кострище с тлеющими углями засыпал землей. Осмотрелся. В свете раннего утра место выглядело по-настоящему прекрасно. Девственная, не тронутая рукой человека природа. Красота — могучий дуб, нависающий над родником в самом сердце древней дубравы. И я гость здесь, пришедший провести ночь.
Спустился к роднику. Испил воды в третий раз. Опять ощутил холод на зубах. Бросил взгляд на противоположный берег, где ночью приходил, возился косолапый и приметил там что-то. Блеснуло оно из-под воды, в первых лучах солнца. У самого берега.
Нет, быть не может. Такое совпадение, как божественное проявление.
Но, факт есть факт — что-то блестело!
Блеск, металл. Что-то там было.
Лезть через озерцо, полное ледяной воды, показалось мне глупой идеей. Поэтому я сделал полтора десятка шагов вдоль русла ручья, нашел место, где было поуже. Приловчился, толкнулся, прыгнул, взмахнул руками, устоял.
Удачно.
Прошел обратно уже по другой стороне, обогнул край маленького водоема.
Вода была кристально чистая, прозрачная, аж блестела в лучах, пробивающихся через кроны. В ней виднелись камни, лежащие на дне, а ближе к берегу — следы пребывания зверя. Отсюда в лес, к зарослям кустарника вели следы. Истоптано было прилично. Косолапый пришел, побродил немного, попил и ушел. Это точно не было ночным кошмаром, не привиделось. Мы смотрели ночью друг на друга, и я каким-то чудом убедил лесного хозяина убраться восвояси.
Присмотрелся. Во взрытой земле действительно что-то поблёскивало.
Подошел, наклонился. Что там?
Невероятно, но это был маленький, серебряный нательный крестик. Извлек его из грязи, встряхнул, омыл в ледяной воде озера. Осмотрел. Узор был плохо отчеканен, имелись какие-то надписи, но что это все значило не разобрать. Проведение? Или совпадение?
Да тут, как посмотреть.
Мог ли монах знать, что я приду к нему? Скорее да. Мог ли припрятать здесь крестик? Сомнительно, но… Серебро! Это же невероятно ценная штука для этого времени. Но, знай, что я буду здесь, почему нет? Может, он со своим собратом вторым старцем, решил сыграть в свою политическую игру. А для этого их протеже в моем лице нужно осознать некое божественное провидение и воздействие на себя высших сил.
Или… Я задумался, вздохнул. Как-то слишком уж сложная многоходовка получалась. Может, и правда, это судьба и божественное проявление.
Да… Чего гадать?
Факт есть факт — крест в моей руке.
Пожал плечами, сжал находку в кулаке и двинулся обходить дуб, забираясь на довольно крутой с этой стороны холм. Пробрался аккуратно через заросли орешника, вышел к месту своей ночевки. Посмотрел на свернутый лагерь.
Взял вещи и двинулся в обратный путь.
Сегодня день не простой. До полудня должны добраться казаки Чершенского. Мое остальное воинство подойдет чуть позднее, к обеду. До вечера нам нужно переправиться на другой берег Дона. Там разбить лагерь и завтра поутру двинуться дальше.
Куда?
