Я чувствовал, что внуку, стоящему рядом, страшно. Рука его крепко сдавливала мою, сам прижимался ближе. Он верил мне, знал, что не подведу, защищу.
Трое у машины и еще один где-то сзади. Но я таких уродов в свое время легко раскидывал, а эти еще и пьяные. Серьезно с ними никогда и никто не говорил. Значит, мне учить уму-разуму.
— Подними, я сказал. Это наша земля! Здесь себя так не ведут.
— Чего? Ты меня учить будешь?
Второй парень, стоявший рядом, попытался остановить буяна, положил ему руку на плечо, но тот скинул, выпалил.
— На х… иди, Стасик. Слышь, дед-пердед, учить меня не надо. Я сам ученый. Вали отсюда, пока ноги целы. А то я за себя не отвечаю.
Третий в это время отвлекся от разгрузки, занял место у открытой двери. Я был уверен, что там под сиденьем у них есть что-то тяжелое. Бита, может, монтировка. Откуда вы такие взялись? Из какой трущобы вылезли? Девяностые закончились давно, но, видимо, не везде и не для всех.
Сейчас начнется потеха.
— Игорюша, отойди. — проговорил я спокойно. — И сабельку я у тебя позаимствую, потом новую сделаю.
Правнук кивнул. Перечить не думал, лицо его стало серьёзном. Глаза смотрели, и все понимали. Дедушка дает важный приказ, его надо выполнить, и все будет хорошо.
— Ну что, поговорим по-мужски?
— Ты, дед, совсем страх потерял.
Короткостриженый, покачиваясь, сделал шаг вперед, потом второй.
Пока он медленно шел, в душе моей закипала злость. Ах ты падаль пьяная. Ты же предков своих позоришь, землю свою, кровь свою. Что вы за люди.
Он ударил первым, тяжело, неуклюже.
Я сместился с линии, саданул сабелькой в лоб. Так, больше с назидательной целью. Получилось быстро, ладно, но мышцы ответили болью. Суставы заныли. Непросто будет. Но таким козлам я не проиграю и не отступлю. Хрена.
Парень схватился за лоб.
— Аааа…
Даже крови не было. Шишка появится приличная и все, а ты уже орешь.
— Молись, дед!
Из-за машины выбежал тот, что до этого тянул биту. Размахивал ею, подступал. Третий, вроде Стасик, растерялся. Он оказался то ли самым адекватным, то ли трусоватым. Когда твоих товарищей бьет какой-то мужик, даже если они не правы… Вполне мог полезть в драку.
Я встал в стойку. Была бы сабля настоящая… Хотя, рубить и резать их я бы не стал. Поучить нужно. Синяков да ссадин набить, чтобы знали, как хамить.
На пляже тем временем началась кутерьма. Правнук постарался, молодец. Помощь позвал. Шум и гам за спиной воодушевил. Но отвлекаться на это нельзя.
Вооруженный подбежал, ударил. Бита пролетела мимо. Бил парень хорошо, уверенно, но не понимал, с кем связался.
Мой хук левой влетел отморозку в ухо. Когда он согнулся, я сабелькой приложился по хребту. После чего тот рухнул на колени, заныл, бита вылетела. А мое оружие не подвело, не треснуло — хорошая работа, с любовью сделал.
Кулак болел. Спина ныла. Сердце долбило как бешеное. В голове мутилось. Старость не радость.
— Я это, я ничего. — Третий струсил, руки поднял, начал отступать в кусты. За своих в драку не полез.
Далеко, одним рывком не доберусь. Оставлять его в тылу тоже дело хреновое, но сейчас где-то за моей спиной еще один. Водила. Он трезвый, по крайней мере, должен быть таким. Хотя, после тех выкрутасов, что он делал на дороге, я не удивлюсь, если тоже пригубил пенного по такой жаре.
Не ошибся, он подкрадывался сзади, улыбался. Гадливо так, подло. В руках я увидел стеклянную бутылку. Ах ты ж тварь, хотел меня со спины садануть. Парень махнул, я с трудом ушел от удара. Сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Тяжело. Видел я, как из-за ворот выбегает мне на выручку пара крепких мужиков. Армяне, они тут кафе держат, шашлык наивкуснейший. Знаком с ними, хорошие люди. Вроде бы с юга, но родные, наши, улыбчивые, приветливые. За ними еще трое парней, отдыхающие в плавках. Лица собранные, злые. Увидели, что творится, ускорились.
— Держись, отец! — закричал один из них.
Из КПП вылез охранник. В руках палка.
Бутылка пролетела мимо меня. Увернулся, ушел с трудом. Сабелькой отмахнулся, но тоже мимо. Отморозок натиска не сбавлял. Махнул еще раз, хотел разбить и розочку сделать. Пырнуть меня. Это же уже не просто драка, сущая поножовщина. За такое надолго присесть можно. Откуда вы такие дикие взялись?
— Осторожно!
Раздались хлопки. Знакомые мне выстрелы.
Охренеть! Это еще что?
Плечо обожгло. Больно чертовски. Меня крутануло, левая рука отказала, повисла плетью. Травмат! Тот трусливый выхватил, начал палить. Да его же здесь сейчас охрана положит. Только вот он до этого полпляжа пострелять может. Синяки ладно, а если в голову, а по детям?
Ах ты тварь! В груди закипал волной праведный гнев.
Я понимал, что сбоку вот-вот получу бутылкой, но медлить нельзя. Размахнулся, метнул деревянную саблю. Вложил всю силу и умение. Отвлекся. Удара от водителя я не увидел, увернуться уже не мог. Голова шла кругом, руки и ноги медлили, запаздывали.
Прилетело. Прямо в голову бутылкой, по затылку. Звон. По макушке что-то потекло.
Последнее, что я помнил — удар деревянной саблей промеж глаз стрелку. Попал, тот начал заваливаться. Картинка поплыла, я падал, отключался. До ушей долетел крик моего правнука.
