– Про то нам известно. К самому главному.
Пошатываясь (еще гудело в ушах), он спустился под гору и пошел вдоль заводского поселка, недоверчиво спрашивая на каждом углу:
– Это что, прииск? Егоркин ключ тут?
Пожилые отвечали утвердительно, молодежь пожимала плечами, а большинство встречало Егора либо подмигиванием, либо смехом. Рослый старик в сбившейся шапке казался пьяным, и так как ответы не сходились, тревога охватывала Егора все сильней и сильней.
Мало ли за Байкалом схожих долин и ключей. Раньше была тут гора, крутая, лобастая, до вершины заросшая кедрачом. Теперь возле дороги высились груды белого щебня.
Егор помнил: вот здесь, под увалом, стояла китайская харчевня с красным бумажным тюльпаном у входа, –
ханьшу разливали прямо из жестяных контрабандных бачков. А рядом – знаменитый чуринский магазин под цинковой крышей, с ковровой дорожкой, выбегавшей в грязь навстречу старателям. Тут была площадь. . Колодец. .
Чугунное било.. Изба с голубой вывеской «Вена» и зеркалами у входа. А где же сам поселок Рассыпка – мелкоглазые избы-землянки, шалаши из корья, все щелястое, вшивое, слепленное наспех руками будущих миллионщиков?
Да был ли тут прииск? Охваченный тревогой, он шагал все быстрей и быстрей, заглядывая во дворы. Ручей. .
мост. . Тот ли? Всюду рядами стояли белые двускатные дома-близнецы, двухэтажные бараки, палатки со стеклами.
Строились здесь по-заводскому, навек, с чугунными трубами, дренажем и фундаментами. Кое-где вдоль фасадов торчали даже прутики саженцев. И солидность эта, странная для прииска, особенно смущала Егора. Он знал твердо
– золотая жила что лисий хвост: вильнет, поманит и снова уйдет. Лес в Рассыпке шел больше на гробы, чем на избы.
Наконец, он нашел то, что искал. Не Рассыпку, но частичку ее – низкую черную баньку возле ручья. Теперь здесь не мылись. Во дворе лежал на козлах керосиновый бак, внутри фанерной пристройки громыхали железом, но все-таки Егор сразу узнал дом по ставням с вырезами в виде трефовых тузов. Он сам сколотил эти ставни за пять золотников рассыпного.
К нему постепенно вернулась былая уверенность. Нашелся дом, найдутся и старики, помнящие молодого Егора.
Пускай, кому нравится, называют прииск Удачным. Первый лоток и первый шалаш были Егоровы. И гора Егорова, и ключ, и поселок!
Не спеша отыскал он контору, поручил курьершам мешок и вошел в приемную «главного», улыбаясь затаенным своим мыслям о встрече.
Открывать себя сразу Егор не хотел. Пусть попробуют разгадать птицу по перьям.
К директору было добраться не так-то легко – мешала пытливая секретарша. В приемной толпились какие-то люди с бумажками и чертежными кальками. Но Егор взял хитростью. Он стал возле самой двери, делая вид, что читает плакат, а когда вышел какой-то военный, расправил бороду и двинулся вперед всех.
В кабинете сидело человек десять старых и молодых, по виду начальников. Егор не спеша обошел их всех, вежливо кланяясь и подавая мясистую ладонь. С последним поздоровался он с директором, коротеньким человеком в военном костюме.
Все начальники смотрели вопросительно. И Егор, улыбнувшись, сказал:
– Ну, вот и мы... Прибыли, наконец.
– Вижу, – ответил директор. – Чем я обязан?
– А ничем... Сорок лет не видались.
Директор пристально посмотрел на счастливое, потное лицо посетителя и поморщился:
– Понимаю... Вы, кажется, уже с утра...
– Ни боже мой, – закончил спокойно Егор. – Натощак не балуемся.
Он хотел еще немного поиграть в простачка, в чужого для прииска дядю, но директор уже потянулся к звонку.
Приходилось поневоле ходить с главного козыря.
Егор все же дождался истопника и, только когда его взяли за локоть, торжественно объявил:
– А ведь Егор-то... Цыганков... – это я!
Все с недоумением посмотрели на здоровенного носатого старика в распахнутой шубе, под которой виднелся ватник. Он походил на загулявшего сторожа склада. А Егор подмигивал инженерам хитрыми голубыми глазами и медленно свертывал самокрутку, наслаждаясь произведенным впечатлением.
Теперь немного смутился директор. Только на днях областная газета упрекнула его в черством отношении к людям.
– Ах, Цыганков! – сказал он, силясь что-то вспомнить. –
Позвольте... Егор Цыганков... Ну конечно..
– Мирон Львович, – сказала секретарша, – да ведь это калильщик буров с восьмой-бис! Вы его сами посылали на грязи.
Но Егор покачал головой. Он не хотел принимать чужой славы.
– Егор, да не тот, – ответил он важно. – Прииск-то нашего имени.
Его не сразу поняли, а поняв, не сразу поверили. Пришлось достать из шапки клееночку и показать все, что сохранил Егор на память о прииске: и чуринский счет на солонину, и порох за 1906 год, и штрафную квитанцию, и карточку, где молодой курчавый старатель был снят навытяжку между граммофоном и фикусом.
Директор слегка удивился: основатели приисков ни разу ему не встречались. Но так как он был человек практичный, склонный к решительным действиям, то сразу пригласил редактора приисковой газеты.
– Случился один казус, – сказал он, кивнув на Егора. –
То есть никакого казуса нет. Этот товарищ – тот самый
