Костры детства — костры воспоминаний. Лумумба видел, как закладываются иные костры, каких не было еще на земле его родины. Вокруг них никогда еще не сидело так много народа. Что принесут они? В какой роли предстанет он сам? Все ли поймут посвящение в новую жизнь целой страны? Это будут костры праздничных торжеств или испытаний? Или и то и другое вместе? Какие краски выберет судьба?
В эту ночь он не ложился спать.
Лумумбе порой казалось, что какой-то злой рок создал языковые границы: странно смотреть на двух конголезцев, очень похожих друг на друга, но разговаривающих на различных диалектах. О принадлежности к разным народностям судят зачастую не по внешнему виду, а по отметкам на лице, по татуировке, по тому, как сточены зубы.
Какое искусственное разделение! «Нужно общение», — эти слова не уставал повторять Лумумба. Общая цель объединит племена, сметет перегородки между ними. Уже сейчас все прекрасно понимают слово «ухуру», и требование свободы является всеобщим: оно сплачивает. На первый план выдвигается задача политического просвещения. Лумумба убедился в том, что даже безграмотный крестьянин начинает приобщаться к политике и усваивает патриотические лозунги сегодняшнего дня. Каждый конголезец ратует за независимость, скандирует на массовых митингах это волшебное слово, не умея прочесть его в книге, не зная, как оно пишется. Грамотность придет потом. В свободном Конго народ сядет за парты и вырвется из невежества. Теперь важно наладить взаимопонимание между руководителями политических партий и организаций. Лумумба придавал огромное значение контактам с лидерами Баконго, особенно с Жозефом Касавубу.
Баконго — обширный район, охватывающий все среднее течение реки, провинцию Леопольдвиль, выход страны к океану, значительные территории правобережного, Французского Конго, а также Анголы и Кабинды. Баконго — конгломерат племен. Главный язык лингала, но многие говорят и на киконго. Жозеф Касавубу родился в местечке Чела, что в нескольких километрах от границы с португальской колонией Кабиндой. Его родное племя баконго. Учился в миссионерской школе. В семинарии изучал латынь, схоластику, теологию. Службу начал в финансовом департаменте бельгийской администрации Леопольдвиля. Довольно быстро шел в гору по ступенькам бельгийской колониальной лестницы. Он стал первым африканским бургомистром коммуны Дендале, пригорода конголезской столицы. Он был идеальным эволюэ, с которым бельгийский чиновник всегда находил общий язык. Смешно припоминать, но когда-то, в ранней молодости, в самом начале своей служебной карьеры, Жозеф искренне верил в умственное превосходство европейских поселенцев. Внешне все свидетельствовало об этом, и практика каждого дня все больше и больше подтверждала эту теорию об интеллектуальном неравенстве. Он знал немало бельгийцев, которые, прибыв в Конго и получая сравнительно скромную плату, быстро превращались из мелких служащих в богатейших людей — плантаторов, владельцев гаражей, торговцев, судовладельцев, держателей акций, крупных фермеров, банкиров.
Жозеф потом иронизировал над своими заблуждениями. И как только он мог думать, что большое богатство может быть достигнуто большим умом! Сколько пустоголовых, ограниченных торгашей осело в Конго! Боже, боже, а какая тупость царила в генерал-губернаторстве… Он изучил эту среду досконально.
В школах миссионеров, в католических семинариях, на различных курсах, открытых для подающих надежды конголезцев, тайным и явным образом велся этот спор об интеллектуальных высотах. Касавубу и сам варился в этом котле. Учиться он начал поздно: в двадцать лет он еще был семинаристом и, подобно другим однокашникам, мечтал о высшем образовании в Европе.
Но Жозеф-семинарист тогда лишь начинал свой путь морального самоусовершенствования: его еще не прозвали «Улиткой», его натура сохраняла и непосредственность юности, и желание все свои помыслы вынести на суд товарищей. К тому же аббат, занимавшийся с ними законом божьим, был каким-то странным субъектом. Он требовал от слушателей, чтобы они воспринимали учение Христа не механически, а пропускали его через мозг и клали на сердце и душу. Аббат подолгу оставался на-един© с тем или иным учеником, закрываясь в комнатке и обрушивая на очередного избранника массу вопросов.
