Четыре года мальчик ходил к миссионерам, а на пятый его исключили. Семья с ее растущими заботами нуждалась в помощнике. Отец все чаще брал Патриса в поле, на рыбалку, на охоту. И все более частыми были пропуски. Такой ученик был не нужен школе, и она избавилась от него. Потом отец спохватился и отвез Патриса в местечко Тунда, что в южной части провинции Киву. Школа называлась методистской. Лумумбу определили к сестре, которая вела санитарное дело. Три года изучал он новый для него предмет. Полученное образование Ничего не значило: школа не давала диплома, а об африканских фельдшерах бельгийцы и слышать не хотели. Юноша устроился на работу в «Симате» — компанию по добыче и переработке олова. Так Патрис стал клерком, а по существу — мальчиком на побегушках. Дневное время он проводил в конторе управления, вечером направлялся в барак, где жили рабочие, навербованные на рудники со всех районов Конго, из Уганды, Бурунди и Руанды, из Родезии и Ньясаленда, Анголы и Кабинды. Здесь он начал сочинять стихи. Чем больше он читал французских авторов, тем сильнее пробуждалась в нем тяга к литературе. Поначалу он даже почему-то считал, что настоящим большим поэтом или писателем может быть только француз или же человек, овладевший в совершенстве этим языком. Любовь к французскому слову сохранил он на всю жизнь. Его страстью были гуманитарные науки. Но в Конго не было подобных колледжей и университетов. И Лумумба поступает в школу железнодорожного движения: она находилась в городе Альбертвиле. Успешно сдал вступительный экзамен. Но и работу бросать нельзя — компания не обеспечивала учащихся стипендией. Учился заочно. Так прошло еще три года. Накапливались знания, приобретался опыт, а по службе продвижения не было — Патрис оставался клерком в конторе. В городе Кинду миссионеры открыли вечерние курсы, где читали философию, историю и литературу. Лумумба посещал их. В 1947 году он сдал экзамены в только что открывшуюся в Леопольдвиле школу почтовых служащих. Проучился год. Закончил первым учеником и был направлен на работу в Стэнливиль, где его ждало новое назначение — начальником почтового отделения в местечке Янгамби, расположенном на правом берегу Конго. Ему удается поступить заочником в один из французских университетов. Парижский профессор обнаружил у молодого конголезца отличные математические способности. Ученого из Парижа смущало лишь то обстоятельство, что заочник вместе с математическими задачами и алгебраическими уравнениями присылал стихи собственного сочинения…
В 1949 году Лумумба переехал в Стэнливиль — административный центр Восточной провинции Конго. Место, где река Луалаба делает крутую дугу, направляясь на второе пересечение экватора, где она меняет свое название и становится Конго. Невдалеке знаменитые водопады. Перекаты воды.
Перекаты в судьбе Патриса Лумумбы. Здесь окреп политический голос Лумумбы, здесь он приобрел популярность, заложил основы своей партии, издавал газету. Стэнливильский период свидетельствует о творческом взлете Патриса, о его политической зрелости, о его огромном влиянии на освободительное движение страны. Здесь он пересмотрел свои прежние взгляды. В Кизангани Лумумба столкнулся и с образованными бельгийцами. В городе проживали представители десятков национальностей — от забытых африканским богом пигмеев, самых низкорослых в Африке людей, до великанов батутси.
Еще в миссионерской школе он узнал, что принадлежит к племени банту. Каждый из европейцев казался ему богом, сошедшим на конголезскую землю. Они все знали: библию и социалистическое учение. Историю всего мира и особенно хорошо — Бельгии. Они все умели делать: машины, самолеты, корабли, велосипеды. Они строили дороги и мосты, фабрики и заводы, отдельные дома и целые города. Они производили операции в больницах: вскрывали человека, что-то из него выбрасывали, что-то сшивали, делали уколы, после чего африканец лежал на чисто убранной кровати и, выздоровев, приходил к своей семье.
Они учили африканских детей волшебству чтения. Нет, он никогда не забудет, что белый человек научил его писать и читать, подвел его к книжной полке. Не забудет поглаживание белой руки по его черной головке: так старый Доминик из миссионерской школы выражал свое расположение к прилежному ученику. Но тот же Доминик повторял кем-то сказанное определение: банту — это человек, подобный ребенку. В этих словах молодой Патрис не видел ничего оскорбительною. Ребенок вырастет, разовьется. Что тут плохого? В разговорах между собой конголезцы, если они принадлежали к различным племенам, награждали друг друга куда более унизительными эпитетами.
Лумумба пришел к убеждению, что лучше всех осведомлены о жизни банту, их обычаях, истории и образе мышления миссионеры. Нет миссионера, который бы не владел двумя-тремя африканскими языками. Поль Лорион издал в Монте-Карло превосходный сборник песен банту. В городе Кизанту монсеньор Малула, леопольдвильский епископ, вот уже несколько десятилетий собирает материалы об обрядах конголезцев. Он записал сотни легенд.
