В Букаву, кроме организаций землячеств, действовали кружки, создавались политические партии. Особую активность проявляла Федерация бывших фронтовиков. В нее вошли люди с военной закалкой, побывавшие с войсками союзников на африканских и европейских театрах военных действий. Благословенная Киву с ее мягким климатом, земельной дешевизной, рабской покорностью населения объединила людей всех национальностей, отшлифовала их былые крайности в мировоззрении и слила в один кулак колонистов. Свои взгляды они излагали открыто, а меморандумы и пожелания направляли в Брюссель. Требования сводились к следующему: бельгийское правительство должно гарантировать всеми имеющимися в его распоряжении средствами частные инвестиции бельгийских подданных в Конго; всемерно усиливать власть конголезских вождей и местной знати; вести беспощадную борьбу с политическими демагогами, которые подбивают конголезцев на необдуманные действия. В требованиях содержался призыв к тому, чтобы исключить женщин — и европейских и африканских — из политической жизни колонии. Политикой должны заниматься ответственные лица, то есть плантаторы, бизнесмены, предприниматели. Собираясь вечерами, колонисты живейшим образом обсуждали все перипетии, связанные с положением в колонии. На всякий случай они выработали план разрыва с Леопольдвилем, выхода из Конго. Они помышляли о создании федерации Центральной Африки, которая бы включила в будущем Киву, Катангу и Родезию. В дальнейшем это объединение богатейших земель Центральной Африки могло бы вступить в контакт с Южной Африкой. Материальные и финансовые предпосылки для такого шага уже налицо: многие бельгийские, американские, английские и западногерманские компании имеют свои филиалы и в Киву, и в Родезии, и в Катанге, и в Южной Африке.
Бельгиец Вэн официально значился функционером: на этот пост назначались люди, умеющие ладить с местными конголезскими вождями, знающие язык африканцев. Они являлись связующим звеном между колониальной администрацией Леопольдвиля и всеми теми, кто представлял конголезский народ в провинциях. Они отлично знали обстановку на местах. У них хорошие контакты с вождями, с руководителями политических партий, с провинциальными органами управления.
Господин Вэн с его услугами появился на колониальной арене как раз тогда, когда к сложившимся и апробированным жизнью институтам (бельгийские власти — местный вождь) прибавился третий, совершенно незнакомых! элемент в виде африканских политических партий. Проколониальные группировки поначалу стремились выдать себя за представителей всего конголезского народа. В провинции Киву существовал так называемый Прогрессивный сельский альянс, в который входили плантаторы. Альянс поддерживал вождей, вожди ратовали за альянс.
Функционер Вэн сам редактировал меморандумы и заявления альянса. В одном документе содержалось заявление о том, что независимость в Конго немыслима без превращения конголезцев в… бельгийских граждан! Одна партия так и называлась — Бельгийский союз конголезских жителей. В союзы принимались бельгийцы, и эти ряженые участвовали в собраниях, на которых неграмотное население деревень «единодушно» голосовало за пространные резолюции об уважении бельгийцев, о благодарности конголезцев метрополии.
Мнение вождей выдавалось за мнение всего народа. Грубость такого подхода замечали и сами защитники колониального режима.
Положение в Киву не являлось исключением. Мода на создание политических партий перебросилась на Катангу. Исторически сложилось так, что Катанга заняла ведущее положение в экономике и финансах. Промышленно развитая провинция претендовала на особую роль в любом Конго — в бельгийском, колониальном, и в конголезском, независимом. Бельгийская прослойка в Катанге была значительно многочисленнее, чем в других районах страны. Профессора и преподаватели из бельгийского института «Сольвей» создали Конголезскую социалистическую партию. Католические миссии имели свою партию — Конголезский прогрессивный союз. Колонисты не оставались в долгу: появился Катангский союз. Бельгийский адвокат Рюббенс, либерал по убеждениям, сколотил Конголезский союз. Томас Чомбе возглавил Национальное движение для защиты сельской среды.
Его родной брат Моиз Чомбе создал Катангское объединение — КОНАКАТ. Партия отстаивала необходимость сотрудничества с Бельгией, чем и привлекала в свои ряды европейских поселенцев. Делая реверансы в сторону бельгийских компаний, КОНАКАТ стремилась заручиться поддержкой и местного населения, в частности рабочих, занятых в «Юнион миньер». В одном из заявлений партии говорилось о желании привлечь к управлению горнопромышленными предприятиями африканцев. КОНАКАТ пропагандировала идею о децентрализации власти, о создании из конголезских провинций «будущих федеративных штатов». Каждая составная часть проектируемого бельгийско-конголезского сообщества сохранит свою внутреннюю автономию.
