А Патрис Лумумба предпринял большую поездку по стране. Среди руководителей Национального движения Конго были представители многих племен: это отличало партию Лумумбы от других. Впервые в Конго так широко распространялась идея национальной общности, ломавшая межплеменные перегородки, выбивающая опору у региональных образований С кем он только не встречался! С политическими противниками и единомышленниками, с вождями и крестьянами, с европейцами и азиатами, банкирами и нищими, с рабочими и безработными, с женщинами и школьниками, с учителями и врачами, с охотниками и лесорубами, с волшебниками-колдунами и простыми смертными. Во многих местах митинги, на которых выступал Лумумба, заканчивались созданием отделения партии Национальное движение Конго. Тут же избирали руководителей. Он вступал в контакты с вождями племен, и они обещали ему полную поддержку.
— Мы не можем огульно охаивать все действия вождей, — говорил Лумумба в Стэнливиле. — Мы отдаем себе отчет в том, что некоторые свои поступки вожди совершали под нажимом колониальных властей. Я думаю, что большинство вождей — националисты, и им ближе интересы нашего народа, чем интересы бельгийской администрации. Вожди должны перейти на сторону национального конголезского движения.
Летом 1959 года Лумумба прибыл в район Катако-Комбе. Родная сторона встретила Патриса восторженно. На митинг собралось несколько тысяч жителей. Его приветствовал верховный вождь района Басамбала Пене Сеньха, его товарищ по детским годам. Он сказал:
— Я обращаюсь к Патрису с просьбой принять меня в члены его великой партии. Я буду выполнять все ее указания и готов сотрудничать с Национальным движением Конго.
Патрис был растроган. Они обнялись с Пене Сеньха под неистовые выкрики толпы. Здесь Лумумба впервые увидел в таком огромном количестве свои портреты. Его фотографии продавались во всех магазинах. Мальчишки на улицах носили их пачками и предлагали прохожим. Не хватало членских билетов: их раскупали моментально. Целые деревни и районы объявляли себя сторонниками Лумумбы. Наиболее сильные позиции Национальное движение Конго завоевало в Восточной провинции и Касаи. Генерал-губернатор ввел осадное положение в Стэнливиле и Лулуабурге. Командующий «Форс пюблик» бельгийский генерал Янсенс вылетел в Стэнливиль. Лумумбистское движение, не успев окрепнуть, принимало на себя удары карателей. Тюрьмы заполнялись людьми со значками, на которых был изображен Лумумба. Конголезцы носили их на груди, прикалывали к волосам, а при арестах зажимали в кулак или отправляли в рот, под язык…
Тюрьма Булуо в катангском городе Жадовиле…
Убийца знает, что он сидит за убийство, а вор — за ограбление банка или магазина. Тюрьма предназначена убивать в закононарушителе дурные наклонности. Жестокость методов вроде бы оправдывается жестокостью совершенных проступков. Но что совершил Патрис Лумумба, брошенный в каземат жадовильской тюрьмы? Нет, ему не грозила физическая расправа: тюрьма в нем убивала волю, его решимость бороться за добровольно избранные, никем не навязанные идеалы. Власти намеревались умертвить не самого Лумумбу, а широчайшее народное движение, названное его именем. Замышлялось политическое убийство. Избрана самая надежная тюремная плаха — катангская…
Бельгийское Конго было богато тюрьмами: официальными, колониальными и местными, африканскими. Тюрьма имелась у каждого вождя. Бельгийцы не вмешивались в традиционное африканское правосудие — оно не наносило им вреда и даже служило предметом забав. Вождь отправлял в тюрьму чью-то провинившуюся супругу. Рядом с ней сидел на земляном полу молчаливый крестьянин: участь его решена — он после отсидки станет рабом соседа, с женой которого он согрешил. Сей африканский рогоносец сумеет отомстить счастливому любовнику и вдоволь поиздеваться над ним, загрузив его тяжелой работой. Срок рабства определяет потерпевший. Торчит в тюрьме и деревенский колдун, в чем-то оскандалившийся перед вождем. Обманщики, утаившие золото или алмазы. Отбывают наказание трусишки, бежавшие во время драки с соседним племенем. Разгневанный отец привел на исправление непокорного сына. Хижина полна — и вождь доволен. Арестанты убирают его дом, они обрабатывают его поле, приносят ему дрова, плетут корзины. Охранников нет. А сама тюрьма — сарай без окон и дверей. Нет ни прокуроров, ни адвокатов. Нет никаких письменных документов, подшитых и пронумерованных. Все заменяет властное слово вождя.
В тюрьме Жадовиля Патрис Лумумба превратился в номерок, который ему дали в регистратуре. На руки надели кандалы. Водворили в камеру. Два раза в сутки тюремщик отворял дверь и наспех ставил на пол пластмассовую тарелку с едой, подвигая ее ботинком в глубь камеры. Тюремщик был африканцем из племени лунда. На попытки Лумумбы заговорить он отвечал злобными взглядами. Наверное, с бельгийским стражем было бы легче договориться. Конголезцы из различных племен порой ненавидят друг друга сильнее, чем бельгийцев.
