Он прекрасно разбирался в древней и новой философии, по праву слыл знатоком английской литературы и истории, писал исследования о работорговле, об африканских болезнях, собирал фольклор, обрабатывал рассказы своего отца, который служил проводником у многих европейских путешественников. Фамилия отца была Макуло. Гренфел — имя английского путешественника, предпринимателя и миссионера, который после многочисленных поездок по Конго обосновался в местечке Басоко, где река Арувими впадает в Конго. Гренфел открыл школу, и сынишка Макуло стал первым его учеником. Когда отец скончался, Гренфел взял мальчика на воспитание и дал ему свое имя. Мать сенатора — Доркас Лунгени помнила русского путешественника Василия Юнкера, добравшегося до Арувими. Его лагерь был разбит на берегу реки, а девочка Доркас вместе со своими подругами приносила к палатке бананы и плоды манго. Бородатый русский путешественник надел на шею маленькой африканки крестик и подарил серебряную монету. Деревенский кузнец припаял к ней ушко, и Доркас всю свою жизнь носила блестящий кружочек из далекой России…
Гренфел был первым медиком в Конго из африканцев: он закончил медицинскую школу в Стэнливиле, а затем высшие медицинские курсы в Леопольдвиле. Работал во многих госпиталях страны. Одновременно он создает клубы «Эволюэ» в провинциальных городах. Вступает в контакты с Уильямом Дюбуа, Джомо Кениатой, императором Эфиопии Хайле Селассие, Кваме Нкрума, Секу Туре, Леопольдом Сенгором, Модиба Кейта. Побывал в Гане, Мали, Египте, Марокко, Эфиопии и других африканских странах.
Он сражался на стороне эфиопов по время итало-абиссинской войны. Вместе с Лумумбой он создавал партию Национальное движение Конго. Он редко выступал на митингах и собраниях, но когда объявляли, что будет говорить Гренфел, послушать его сходились тысячи крестьян. Он разоблачал колониальные власти, приводя конкретные примеры беззакония, коррупции, воровства и взяточничества. У него выработался свой метод подготовки к выступлениям: перед ними доктор отправлялся в путешествие. Обходил пешком деревни, города, плантации, новостройки, ночевал в хижинах и бараках для рабочих.
Врач видел и болезни конголезцев, и язвы существующего строя. Колониальная система высасывала жизненные соки народа, но администраторы, чиновники, комиссары всех рангов беззастенчиво грабили казну. В столице Конго строительство Дворца Наций обошлось губернаторству в 300 миллионов франков! Действительные вложения не превышали и 100 миллионов. Разница осела в карманах подрядчиков и поставщиков материалов, каковыми были бельгийцы. Что же говорить о захолустных местах, отдаленных от Леопольдвиля на тысячу или полторы километров? Наживались на строительстве школ и больниц, дорог и пристаней, на скупке кож, пальмового масла, чая, хины, хлопка, кофе, кукурузы и маниоки. Любое строительство превращалось в источник наживы.
Однажды Гренфел прошел путь от Стэнливиля до Букаву. Между этими городами прокладывалась автомобильная магистраль. Вместо обещанных 600 километров бельгийская дорожная компания заасфальтировала около ста. Полотно выглядело весьма оригинально: оно все сужалось и сужалось. А на последнем участке, сданном в эксплуатацию, две машины никак не могли разъехаться или обогнать друг друга. Явное воровство, грабеж. Гренфел рассказал об этом на митинге в Стэнливиле. Он взял в руки блокнот, где все было записано: стоимость участка дороги нормальной ширины и урезанной нечистоплотными дельцами. Зачитал. Он не жестикулировал, не повышал голоса, а спокойно анализировал и делал обобщения. «Вот и судите сами, — обращался он к слушателям, — кто настоящий вор: конголезец, сунувший пригоршню кофе в карман, или богатые европейцы, имеющие все и стремящиеся иметь еще больше за счет сужения дороги…»
В другой раз он коснулся медицинского обслуживания конголезского населения, о чем трубила колониальная пропаганда. Приводились фантастические цифры о произведенных операциях, об уколах, переливаниях крови, о таблетках и микстурах, об израсходованном пенициллине и т. д. Гренфел взял официальные отчеты медицинского ведомства и произвел подсчеты. Выяснилось, что каждый конголезец, включая детей грудного возраста, оперировался трижды, а значительная часть взрослого населения вылеживается в госпиталях на белых койках. Бельгийская колония в Африке слыла «самой здоровой в гигиеническом отношении» в результате очковтирательства.
