– Приношу свои извинения, Бобби, серьезно. Когда я узнал от Филлис Крэнстон, что вы – один из двоих, кому она сказала обо мне, признаться, я поспешил с выводами – нет, позволил себе их сделать. Мне казалось, они подкреплены тем происшествием, что случилось на днях, когда нацисты чуть не убили меня в посольской машине с этим сукиным сыном… как его?.. Це-двенадцать. Расчет времени… показался мне смещенным.
– Так и было, – согласился Дурбейн, – потому-то нацисты приехали туда раньше нас…
– И как же это могло случиться?
– Це-двенадцать всему виной. Мы обнаружили это на следующее утро и включили в донесение. Ваш немец шофер сообщил высокочастотную градуировку нашего дублирующего внутреннего радио своим друзьям за много миль оттуда и оставил переключатель на «передаче». Они слышали все, что вы говорили с того момента, как вышли из посольства.
– Боже, как просто, а мне даже в голову не пришло взглянуть на радиопередатчик.
– А если б взглянули, увидели бы маленькую красную точку посередине, означающую «передачу».
– Проклятье!
– Бога ради, не надо себя винить. Вы столько пережили накануне вечером, было раннее утро, вы жутко устали.
– Неприятно говорить, Бобби, но это не оправдание. Когда доходишь до подобного состояния, в кровь впрыскивается весь адреналин – вот тогда-то ты и уязвим… Хотя странно, правда? Нацисты сосредоточились на Филлис Крэнстон.
– Почему странно? Она неуравновешена, а это благодатное состояние, чтоб перетянуть ее на свою сторону.
– А ее босс?
– Не вижу связи.
– Связь есть, дружище, есть. Боже ты мой!
– Если есть, – сказал Дурбейн, глядя на расстроенного Дру, – действовать нужно одним махом. Сосредоточьтесь на обоих: надавите на алкоголика и прижмите ее жадного амбициозного начальника. Кто-нибудь из них расколется, а вам не надо распыляться.
– Из-за вас, Бобби, с первой не получилось. Теперь займемся вторым. Свяжитесь с боссом Филлис и скажите, что переговорили с теми, кто меня прикрывает. Скажите, мой помощник согласен проверить факты у нескольких банкиров, если он даст имя застройщика.
– Не понимаю…
– Если он не назовет имени – значит, не может. Назовет – узнаем, кто стоит за ним, кто его инструктирует.
– Сейчас сделаем, – сказал Дурбейн, взяв трубку и набирая номер офиса атташе. – Филлис, это я, Бобби. Соедини меня со своим пижоном – и еще, Филлис, к тебе это
– Как интересно, – сказал Дру, повернув голову и глядя на стену.
– Уже много лет идут разговоры о том, что эти старые замки разваливаются, и никто не может себе позволить их восстановить. И еще, что у застройщиков слюнки текут от желания скупить земли, настроить десятки небольших усадеб и сорвать изрядный куш. Может, и мне вложить туда несколько долларов или, по крайней мере, натравить своего зятя, пусть разузнает.
– Зятя? – спросил Лэтем, вновь поворачиваясь к директору центра связи.
– Не важно, об этом неловко говорить. Вы бы понятия о нем не имели, как, кстати, и я, не будь он женат на моей дочери.
– Ладно, проехали.
– Уж пожалуйста. Так как вы собираетесь поступить с этим Волтреном?
– Свяжусь с Витковски, он с Моро из Второго бюро. Нам нужны все данные о Волтрене… и что там еще за эксклюзивные права в долине Луары.
– Как одно с другим связано?
– Не знаю, просто хотелось бы разузнать. Возможно, кто-то совершил ошибку… И не забудьте, Бобби, я сюда не приходил. Просто не мог – я же мертв.
Было 9.30 вечера, из посольской кухни в апартаменты посла только что принесли отличный обед для Карин и Дру. Прислуга накрыла стол, тут были и свечи, и великолепное вино: красное, комнатной температуры под толстый бифштекс с кровью для Лэтема и охлажденное шардонне к филе палтуса под миндальным соусом для де Фрис. Дэниел Кортленд, однако, к ним не присоединился по приказу своего правительства, поскольку подразумевалось, что придет полковник Витковски и будет обсуждаться стратегия, о которой посол знать не должен. Возможность все отрицать опять была предусмотрена приказом.
– Почему у меня такое чувство, словно это моя последняя трапеза перед казнью? – спросил Дру, заканчивая свой кровяной бифштекс и допивая третий бокал вина поммар.
– Так оно и будет, если продолжишь питаться, как сегодня, – ответила Карин. – Ты только что поглотил столько холестерина, что им можно было б закупорить артерии динозавра.
