– Да, я обещал вам это, – подтвердил Моро. – Пожалуйста, запомните: мне важно поймать только
– На тот мифический остров?
– Нет, мсье, он вполне реален. Они прекрасно отдыхают в имении на Корсике.
– В таком случае, – сказал Жан-Пьер, – надеюсь, что это произойдет здесь. Я никогда не подозревал, как приятно быть свободным.
И это произошло, но совсем не так, как предполагал Клод Моро.
Звуки музыки доносились из салона все слабее по мере того, как посетитель направлялся от мраморного входа в глубь величественного игорного дворца. Нетрудно было представить себе первые славные десятилетия века, когда к сверкающим ступеням подъезжали роскошные кареты, а позднее огромные автомобили, из которых выходили коронованные особы и европейские тузы во всем своем великолепии. Времена изменились, теперь клиентура поредела, но дух остался благодаря восстановленному стилю прежних времен.
Жан-Пьер и Жизель прошли мимо многочисленных столов, направляясь в зал для игры в баккара. Чтобы войти туда, нужно было внести пятьдесят тысяч франков, от чего знаменитого актера и его жену тотчас же освободили. Многие гости, узнавая Виллье, ахали и восклицали, перекрывая общий шум: «C’est lui».[59] Актер улыбался и кивал, но держался сдержанно и суховато, давая понять, что не расположен к общению. Несколько хорошо одетых пар, сопровождавших супругов Виллье, держались к ним так близко, что гости могли лишь мельком взглянуть на них. Все происходило по теории Моро, убежденного, что ни один убийца не решится выстрелить в такую мишень.
Они вошли в большой зал для избранной публики, где каждый стол имел свою ограду в виде серебряных столбиков, между которыми пролегали толстые шнуры из красного бархата, и заказали шампанское. Вокруг зазвучал веселый смех; Жан-Пьер и Жизель сели, и перед каждым из них поставили по две большие стопки фишек на крупную сумму, a contr^ole[60] незаметно положил перед актером чек на подпись. Игра началась. Жизель везло больше, чем Жан-Пьеру, лицо которого принимало трагическое выражение при каждой неудаче. Сопровождавшие их «друзья» медленно, молча передвигались вокруг стола, держа одну руку прикрытой, в тени. Снова Моро: датчики, зажатые в ладони, выискивали оружие. Очевидно, его не обнаружили, и игра продолжалась; актер пришел в прекрасное настроение и воскликнул:
– C’est finis pour moi! Une autre table, s’il vous pla^it![61]
Они перешли за другой стол, всем снова наполнили бокалы шампанским, даже прежним партнерам Виллье. Началась новая партия, теперь Жан-Пьеру сопутствовала удача. По мере того как усиливался смех, подогретый шампанским «Кристал брют», несколько «друзей» четы Виллье заняли освободившиеся места за столом. Жан-Пьер вытащил double neuf[62] и со свойственной актерам эмоциональностью громко выражал удовольствие.
Неожиданно за столом, откуда они только что ушли, раздался протяжный крик боли. Все в ужасе обернулись; мужчины, сидевшие за столом Жан-Пьера, вскочили и увидели, как какой-то человек повалился со стула и, сорвав бархатный шнур, рухнул на пол.
Затем раздался другой звук – более громкий, чем крик, какая-то женщина издала вопль ужаса. Между тем элегантно одетая женщина бросилась через стол к другой женщине, сидевшей рядом с актером. Пика для льда, которую убийца собиралась вонзить в левый бок Жан-Пьера, едва задела его. От укола показалась кровь, если бы удар достиг цели, пика пронзила бы сердце Виллье, но агент Моро схватила убийцу за руку и вывернула ее. Сдавив ей горло, она швырнула неудачливую убийцу на пол.
– С вами все в порядке, мсье? – крикнула сотрудница Второго бюро.
– Маленькая ранка, мадемуазель… Как мне вас благодарить?
–
– Успокойся, дорогая, все хорошо, – сказал актер и, держась за левый бок, опустился на стул, – но мы так обязаны этой храброй женщине. Она же спасла мне жизнь!
– А вы не пострадали, мадемуазель? – спросила Жизель.
– Нет, мадам Виллье. Я чувствую себя еще лучше, поскольку вы назвали меня мадемуазель. Я не так уж молода. – Она улыбнулась, все еще тяжело дыша.
– Как и все мы, дорогая… Я должна отвезти мужа к врачу.
– Мои коллеги позаботятся об этом, мадам, поверьте.
В этот момент в зал для игры в баккара неожиданно вошел Клод Моро – его лицо выражало озабоченность и радостное возбуждение.
–
– Мой муж ранен, вы, идиот! – крикнула Жизель Виллье.
– Прошу за это прощение, мадам, но рана несерьезная, а вот его помощь неоценима.
– Вы же обещали полную безопасность!
– В моем деле ничего нельзя гарантировать. Однако мсье Виллье подтвердил значение поисков Жоделя и совершил поступок, за который Французская республика будет вечно благодарна ему.
– Это полный абсурд!
