Вдруг он обнаружил себя сидящим на рыжем коне, так похожем на Фурма, и тот его понес по знакомым местам. Они менялись в непрерывном калейдоскопе и наступил момент, когда он их перестал узнавать. Но конь нес дальше и так быстро, что Кальвадос боялся спрыгнуть, как бы того не хотелось. Он обернулся назад, надеясь увидеть что-то знакомое и заметил, как позади скачут на лошадях другие силуэты. Присмотревшись, парень понял, что все лица знакомые: вон там отец, еще молодой как на фотографии что он видел в семейном фотоальбоме, только отслуживший в армии; вот и мать рядом с ним, в белом халате, будто только из своего докторского кабинета вышла; а вон Костик скачет, лучший друг, с которым проводили бесшабашное студенческое время и Лерка, первая любовь, подающая надежды в спортивном фехтовании на саблях...
Взглянув вновь вперед туда, где мелькали незнакомые пейзажи и города, Кальвадос понял, что уже не боится неизвестности, ведь он не один — вон какая толпа позади скачет!
Сон закрутил, завертел, убрал все тревожные мысли и чувства. Последнее что он помнил во сне — улыбающееся лицо бабушки, которое на глазах менялось и превратилось в улыбающееся лицо молчаливого старика, хозяина странной избы в лесу.
Проснулся Кальвадос ранним утром от холода. Очень сильно замерзли ноги, нос и уши. А руки он прятал в рукавах дублета. Каково же было его удивление, когда вместо деревянных стен избы вокруг возвышались лишь стволы деревьев, а вместо не очень-то и удобной лавки — куча желто-красных листьев, покрытых легким налетом изморози. Рюкзак так и лежал под головой, все остальные вещи — рядом возле лиственного ложа.
Избы, как и не бывало! Неужели вчерашние посиделки с молчаливым стариком просто привиделись от усталости и, заколебавшись бродить по лесу в потемках, он лег спать там, где остановился?
Ну, делать нечего, привиделось или нет, а мерзнуть нет желания. Вон аж пар при выдохе идет! Порывшись в вещах, и насобирав поблизости хвороста, Кальвадос развел небольшой костерок. Дерево, правда, за ночь немного отсырело и сейчас дымило, но лучше уж такой источник тепла, чем его отсутствие.
Надевая снятый на ночь пояс, патрульный в одном из подсумков обнаружил ложку. С такой же вырезанной в форме головы дракона ручкой, как и та, что ему привиделась. Стоп! Но если ложка осталась у него, значит, изба и в самом деле стояла тут ночью, а под утро исчезла, сам-то он подобные штуки никогда не мастерил!
«Ага, избы нет, старика нет, вокруг осенний лес... Чертова дыра, я же так и остался в Триззумском лесу!», — наконец, дошло до него.
Скорее всего, та аномалия являлась вовсе не дверью, через которую можно войти или выйти, а чем-то вроде окна, ну или загранпоста, если так удобнее.
Все-таки, Кальвадос так и не смог осуществить задуманное — вернуться на Землю к родным и не допустить ужасного будущего для людей. Но после сна, привидевшегося ему этой ночью, уже не чувствовалось той уверенности, что обязательно нужно что-то менять. Вдруг Мэл Ко и вовсе не из его реальности, а из другой, параллельной? Или вдруг если б он вернулся в свой мир то, наоборот, далеко в прошлое? И с этими мыслями парень стал успокаиваться и пришло осознание того, что он хотя бы попытался. Возможно, это чувство и есть то, чего ему не хватало в последнее время.
Сидя возле костра и постепенно согреваясь, Кальвадос благодарил тот случай, который привел его к этой странной лесной избе. Кто знает, как бы он провел ночь, не повстречай этот уютный и безопасный островок среди леса. Пусть, даже и принадлежал этот островок другому миру. А ложку он бережно переложил в рюкзак, пригодится.
Согревшись и накормив сонного Зонтика, Кальвадос тоже перекусил еще теми продуктами, взятыми из казарменной кухни. После этого он проверил и зарядил пистолеты. Еды оставалось еще примерно на день, как раз до того времени как он либо сам выйдет в знакомые места, либо его найдут сослуживцы.
Пока он тушил костер и надевал рюкзак, решение о последующих действиях созрело быстро. Оно было предельно простым: вначале примерно сориентироваться по еле проглядывающему сквозь тучи солнцу и выйти на любую дорогу, а дорога уж выведет к людям, как и случилось с ним в первый день пребывания на Варидии.
Вокруг простирался все тот же уныло однообразный лес, но теперь не такой пугающий при свете дня. Встреть он сейчас кабана или даже ночную зверушку из
