Пацаны: конец истории полностью

Аллеи с могилами погибших в войне на Украине разрослись. Переступая через проталины, я шел между свежими глиняными насыпями. Ветер шевелил флаги и ленты на венках. С фотографий на крестах и плитах на меня смотрели и смотрели те, кого больше нет. Было очень много молодых лиц, я видел даты их рождения, и мне становилось жутко. Еще вчера страна жила мирной жизнью, население отходило от ковидной истерики, но что-то перещелкнуло и на первых порах резво и бодренько началась война. «Разве такое возможно?» – удивлялись люди. Оказалось, что возможно. Кладбища начали заполняться убитыми. У Ремарка в романе «На Западном фронте без перемен» есть эпизод, где изможденные боями солдаты мечтают, чтобы войны начинались схваткой руководства враждующих сторон: народное гулянье, музыка, входные билеты, на сцену подымаются облаченные в трусы вожди и лупят друг друга дубинками. Великолепная идея: призываете ринуться в бой – покажите пример! Однако знать предпочла войнствовать у микрофонов и на камеру, а в бой пошли одни бедняки. В погребальных конторах закипела работа: в могильные кресты монтировались таблички с фотографиями, на плитах гравировались портреты и даты. Вдруг у могилы с «вагнеровским» венком, украшенным черным крестом, я наткнулся на табличку с датами 10.06.1956-30.10.2022, поднял глаза и прочел: Куприянов Александр Львович, увидел фотографию и встал как вкопанный – Купер! Сухощавое лицо, седые волосы и борода, полуулыбка и ледяной взгляд светло-серых глаз, смотрящих куда-то сквозь меня. Купера у нас знали все – уголовник-рецидивист, жестокий, хладнокровный одинокий волк. С юных лет он имел репутацию плохого парня. Дикие хулиганства и дерзкая находчивость выделяли его среди прочих шалопаев. Однажды в шестом классе Купер и его приятель Костя Костыль в воскресенье пробрались в школу через заранее открытое окно и устроили акцию вандализма. Два балбеса бегали по коридорам и швыряли в стены горшки с цветами. Конечно, их вычислили, пропесочили, как следует, и заставили возместить ущерб. Костыль принес из дома все горшки с цветами, Купер поступил проще – перетащил их из здания начальной школы. Худой, жилистый, безбашенный Куприянов славился как специалист по мордобою. Регулярно гуляли истории о том, что он поколотил того, ушатал этого. «Нравится махать кулаками – махай на ринге», – решил его отец и привел Сашу в секцию бокса. Там Купер показал результаты, тренеры разглядели в нем талант. Однако этого пацана невозможно было к чему-то принудить, он то посещал тренировки, то не посещал, мог пропустить соревнования, если находил занятия поинтересней. Тренеры пришли в бешенство, когда Саня пропустил важный турнир, и выяснилось, что он поехал к девчонке в отдаленный поселок за 50 километров. Повзрослев, Купер повесил у себя дома тяжелый, массивный мешок, на стену наклеил плакат с популярным тогда Брюсом Ли и его изречением: «Я не боюсь того, кто изучает десять тысяч различных ударов. Я боюсь того, кто изучает один удар десять тысяч раз». Кто наблюдал, как Александр монотонно, раз за разом, заряжает по мешку однообразные полупрямые, полубоковые крюки, понимал, что такими ударами можно убить.

В армии Купер попал в ВДВ. Старослужащие обратили внимание на независимого солдатика, попытались его зачмырить, чтобы сломать, но быстро поняли, что с психом лучше не связываться, других хватает тел для издевательств. Не уяснил этого тугодум-здоровяк старшина, за что и поплатился – Купер проломил ему череп совковой лопатой. Далее последовал приговор военного трибунала и не дисциплинарный батальон, куда попадали за незначительные преступления, а колония. Куприянов освободился в конце восьмидесятых. Жизнь в стране стремительно менялась: повылазили барыги; как прыщи, вылупились будки-ларьки. В новых реалиях Купер воспринимал себя громилой-ковбоем на Диком-Диком Западе. Мысль устроиться на работу, как и во всю последующую жизнь, не пришла в голову Александру. Дерзкие налеты, разбои, выбивания долгов стали его полем деятельности. К нему обращались, когда надо было кого-нибудь изувечить или еще того хуже. Он выполнял свою работу четко, жестко и с изощренностью. Купер был мастером перевоплощений. Лежит он на лавочке, изображая опустившегося идиота. Образ реалистичен – мокрые в районе паха шаровары, вонь из пакета от набранной из помойки тухлятины. Появляется хозяин торговой точки, рядом с которой происходит данное безобразие, и велит навозному жуку убираться. Неожиданно он получает несколько ударов шилом, Купер ныряет за угол, скидывает в мусорный бак лохмотья, остается в трико физкультурника, садится на велосипед и убывает в неизвестном направлении.