Улучшения физических возможностей я так и не чувствовал, но в сумраке царит тишина словно безветренной ночью у реки, когда звуки разносятся далеко по водной глади. Да, судя по взглядам остальной команды, услышал сказанное не только я.
Только сейчас я вдруг понял, что у меня заглушка цензуры работает. В самолете, в первый раз в сумраке, не работала. Сняв шлем, подошел почти вплотную к Василисе.
— Скажи что-нибудь нецензурно, как ты умеешь, — попросил тихим шепотом.
Вот что мне в ней нравится — когда нужно действовать, вообще не спрашивает зачем. Загнула коротко и тихо, но так, что у меня едва уши в трубочку свернулись. Впрочем, даже без этого почувствовал, как автомат в руке гораздо легче стал, вот теперь с одной руки стрелять точно могу.
Командирский шлем пусть и дороже самолета, но каким-то образом покрывая голову блокирует связь с сумраком, поэтому придется без него. Перехватив похожую на коринфский шлем каску, я размахнулся и швырнул её Атаманову через границу. Не буду возвращаться, примета плохая.
Босс шлем поймал, потом поймал и второй — Василисы, остальные прилетели в руки подошедших ближе к границе инструкторов. Ушан с Герой кинули сами, с головы Барби шлем я снимал. Он никак не прокомментировал, озадаченный, но судя по взгляду сразу ощутил изменение состояния.
Все, погнали наши городских — без шлема я отчетливо чувствую, как сумрак наделяет меня той самой силой, которая позволяла с одного удара буквально уничтожать обратившихся людей в самолете.
Правильнее было бы, конечно, оставить каску хотя бы на ком-то, чтобы вести отчетную видеозапись. Но не всегда правильное решение — верное, мы не исследовательская группа, нам главное выжить. Так что пусть другие потом документальные фильмы снимают, нам просто до отеля дойти и внучку диктатора найти. Жестом я показал начать движение, и прежним порядком мы пошагали дальше в сумрак.
На удивление, случайно услышанная фраза Атаманова не прибила, даже наоборот — наполнила какой-то веселой злостью и куражом. Появилось желание доказать, что босс ерунду сказал, захотелось выполнить задачу только для того, чтобы увидеть его обескураженное лицо.
И вижу, что не только у меня такое ощущение, но и у остальных. Шагают все бодро, даже Ушан перестал сопеть, очень легко идет. До Мюррена нам по пешеходной тропе вдоль узкоколейки отсюда всего пара сотен метров — видимость не очень, в ясный день дома бы уже видели.
Сверху-справа над нами стена елового леса, поднимающегося выше по склону, слева вдали горные пики, едва видимые сквозь разряженную на высоте туманную дымку. Внизу вообще ничего не видно — без тумана с этого места должна бы виднеться зеленая долина, а сейчас прямо под нами непроглядная широкая река густого сумрака. Но в этом плане нам еще повезло — здесь, на высоте, видимость хорошая. Снизу — ближе к эпицентру, по прогнозам вообще не больше десятка метров, там если бродить, то как ежикам в тумане.
Очень скоро на краю тропы оказалась закрытая беседка, в которую я решил зайти. Положив руку на плечо притормозил летящего вперед Ушана, остальным показал остановиться и наблюдать, сам закинул автомат за спину.
— Ты куда, Макс? — зашептал вдруг Гера.
— Зашел за угол самурай, вынул танто из ножен. Хорошо, — негромко продекламировала вдруг Василиса, показав, что умеет в хайку — жанр японских трехстиший. Жестом подозвал обоих, подошел к ним почти вплотную.
— Сейчас оба пойдете обратно.
Вот просто не понимаю, как можно быть такими недисциплинированными. Если сказано — молчать, почему так сложно молчать? Почему у Барби, у которого явно с головой не все в порядке, все в порядке с дисциплиной, а у этих кадров нет?
Видимо, что-то было написано у меня на лице, так что оба вопросов больше не задавали, голос не подавали, так что я зашел все же в беседку. Рука чистая, но стоило сжать ладонь черпачком и коснуться подушечкой большого пальца фаланги безымянного, как перстень материализовался. Перекинул кольцо массивной печаткой внутрь, сразу же ощутил тяжесть рукоятки — и в руке возник пылающий меч.
Работает, надо же.
От неожиданности — очень уж ярко полыхнуло, сразу разжал ладонь. Меч моментально испарился, на миг оставив в воздухе очертания, сотканные из языков пламени. Перстень тоже исчез. Отвел от ладони взгляд, повторил порядок действий уже не глядя — снова меч появился. Все, понял принцип.
Вышел из беседки, отметил что остальные не на меня смотрят, по сторонам. Молодцы. Махнул рукой, двинулись дальше — Гера с Ушаном теперь впереди, мы с Василисой за ними.
— В порядке? — прочитал я по губам беззвучный вопрос Василисы, тронувшей меня за руку. А ведь она знает, какой именно «танто» я там «из ножен» доставал. Или ей богиня помогает, или она видела, как у меня в руке огненный меч появлялся во время инициации. Все же сидела в отдалении от остальных и с другого угла на происходящее смотрела.
— В полном, — так же беззвучно ответил я.
