Впереди между тем из сумрака показались первые дома Мюррена, расположившиеся на зеленых склонах двух– и трехэтажные деревянные шале. Мы уже сошли с дороги, пошагали бодро под уклон вперед и вверх. Я то и дело поглядывал на Ушана оценивающе, но не вижу никакой усталости или одышки. Прет как носорог, но при этом бесшумно, словно на мягких лапах.
Остановились на небольшом уступе, заросшем елками спускающегося вниз по склону языка леса. Гера с Ушаном присели под кронами деревьев, Василиса достала из-за спины лук, положила на землю. Перехватила винтовку, откинула сошки и легла на живот. Извернулась, согнула в колене правую ногу — отчего ее и так подчеркнутые костюмом ягодицы с бедрами стали еще более подчеркнутыми.
Девушка начала осматриваться в прицел, при этом держа оба глаза открытыми. Я, отведя взгляд от бедер Василисы, присел у следующего дерева. Нам отсюда совсем недалеко до места, но сразу лезть вперед опрометчиво. Первая контрольная точка, здесь мы принимаем решение — возвращаться, разделяться, идти дальше полным составом. Теоретически, даже если на нас сейчас толпа демонов бросится как в сумраке в окрестностях аэропорта было, мы даже бегом до границы добежать успеем. Но пока тишина, вокруг никого — ни на земле, ни в небе. Наблюдаем.
Деревня вытянулась вдоль горного склона на своеобразной террасе. На автомате у меня на боковой планке прицел с четырехкратным увеличением, в него поглядываю то и дело, рассматривая детали. Видимость здесь отличная для сумрака — обещанные метров двести, если даже не больше. Но видно отсюда только несколько домов, в основном знаменитых шале, как понимаю все гостиницы. На галерее фасада ближайшего из них, надо же, висит белье развешенное. Чуть поодаль — у здания ниже по склону у дороги, стоит белый пикап, еще дальше конечная станция узкоколейки, где на пределе видимости заметен размытый в тумане красно-кремовый вагон трамвайчика.
Вязкая тишина мглистого сумрака оказалась вдруг нарушена равномерным шелестящим звуком. С силой загребая воздух широкими крыльями, в сотне метрах от нас на пологий склон между двумя шале приземлилась вынырнувшая из тумана самая настоящая гарпия. Посмотрел в прицел, рассматривая бестию. Верхняя часть тела женская, но кожа странная, с синеватым отливом. Длинные белоснежные волосы, лохмы я бы даже их назвал, белые и перья когтистых крыльев-рук. Вместо человеческих ног у существа заросшие густым коричневым мехом как будто козьи лапы, изогнутые в обратную сторону, только вместо копыт черные птичьи когти.
Сейчас эти самые когти впились в человеческую плоть — приземлившаяся гарпия потопталась и взмахнула крыльями, собираясь удобней перехватить бесчувственную светловолосую девушку, которую только что несла по воздуху. Видимо, неудобно взяла и лететь было тяжело. Сама девушка даже не двигалась — безвольно лежала лицом вниз, раскинув руки.
Я обернулся к Василисе. Увидел, что и она на меня смотрит, кивнул. Девушка — только закушенная до белизны губа выдаёт волнение, тут же приникла к прицелу. Практически сразу хлопнул выстрел — почти не слышно, громче затвор лязгнул.
Гарпию с тела бесчувственной девушки просто снесло, закрутило от удара в вихре черной крови, оторванная рука-крыло отлетела вверх и в сторону. Покатившаяся по земле бестия конвульсивно дернулась пару раз, а вот оторванное крыло уже исходило темной дымкой, испаряясь так же, как убитые мною в самолете из огнестрела.
Вновь тишина — тяжелая, вязкая. Жестами я показал Ушану и Барби оставаться на месте, Василисе наблюдать, Гере махнул следовать за собой. Двумя перебежками мы добрались до ближайшего шале, встали у стены без окон без дверей. Выглянули за угол, вроде никого. Кроме гарпии, чьи когтистые лапы глубоко скребут землю — не врали прогнозы о живучести тварей.
«Гера, по сторонам», — показал я ему жестом наблюдать, а сам подбежал к гарпии, перекинув автомат в левую руку и на ходу доставая меч из-за спины. Взмах, и голова пытающейся приподняться однокрылой бестии покатилась по земле.
Да, силушка у меня в сумраке богатырская — баллистические манекены на тренировках рубить было гораздо тяжелее, сейчас же как лазерным мечом снеговика развальцевал.
Обезглавленная гарпия замерла, а сам я вздрогнул — меня в краткое мгновение словно током ударило, только с эффектом наслаждения. Неожиданный эффект от убийства, очень неожиданный — как понимаю, потому что холодным оружием уничтожаю существо окончательно и навсегда, и через меня выплеск рассеивающейся энергии проходит.
Стараясь не зацикливаться на странных ощущениях, хотя еще и чувствую эхо кратковременной эйфории, перевел взгляд на лежащую поодаль девушку. Но даже не осмотрел толком — из вязкого сумрака вновь послышался равномерный шелест крыльев.
