– И что на вас нашло, когда вы распорядились оставить прошлой ночью Винтера в одной палате с Вольфом?
– Вам же известно, что мы испытываем дефицит в наличии койко-мест, – попытался отговориться Касов, даже не заботясь о том, чтобы его слова звучали правдоподобно, и никоим образом не осознавая своей вины.
– Да, это мне известно, но я также знаю всех особо опасных психопатов.
В ответ Касов криво ухмыльнулся и надменно спросил:
– Это все?
От такой наглости Зенгер пришла в ярость, и у нее начало дергаться правое веко. Тем не менее ей было известно, что в настоящий момент она ничего подделать с Касовом не сможет.
Дело заключалось в том, что в дополнение к приведению в исполнение лечебно-исправительных мер наказания, определяемых решением суда, «Каменная клиника» занималась и лечением пациентов с серьезными психическими расстройствами, которые не были осуждены в уголовном порядке. Последнее осуществлялось за счет привлечения средств частных инвесторов, а этот вопрос как раз и находился в ведении Касова. У него имелись необходимые связи с владельцами клиники, а кроме того, он уже много лет занимался сбором столь необходимых спонсорских средств. В результате Касов пользовался в клинике практически неограниченной свободой. И тем не менее ей не хотелось позволять этому пижону вить из себя веревки.
– Нет, не все, – ответила фрау Зенгер на наглое заявление Касова. – Посмотрите-ка на это.
С этими словами она повернула свой ноутбук на столе так, чтобы Касову был виден экран.
– Что там? – со скучающим видом спросил он.
На первый взгляд в записи встречи Касова и Винтера в комнате интенсивного кризисного вмешательства не было ничего примечательного. Касов стоял к камере спиной и почти полностью закрывал своим телом Винтера.
– Что вы там делаете? – остановив запись, поинтересовалась фрау Зенгер. – Ваши руки как-то странно согнуты, как будто вы что-то держите.
– И что же это может быть?
– Понятия не имею, поэтому и спрашиваю. Если бы мне пришлось угадывать, то я подумала бы, что вы держите перед животом фотоаппарат и делаете снимки пациента.
– У вас очень буйная фантазия, коллега.
– Может быть, – ответила руководитель клиники, стараясь заглянуть Касову в глаза. – Но я тоже обладаю достаточным знанием людей и, как только вы появились здесь в первый раз, сразу поняла, что вы за гусь. Таких типов я не переношу, и если бы не ваш отец в наблюдательном совете, то вы бы уже давно собрали свои вещи. Для меня вы не что иное, как избалованный маменькин сынок, не способный добиться чего-либо самостоятельно и всегда зависящий от своих всемогущих родителей.
В этот момент фрау Зенгер в упор поглядела на врача и жестко произнесла:
– Но когда-нибудь их защита кончится, и тогда, клянусь, стоит только вам совершить малейшую оплошность, как я немедленно надеру вам задницу.
В ответ Касов без разрешения схватил с письменного стола Зенгер шариковую ручку и папку с зажимом для бумаг.
– Знаете, в чем разница между нами? – спокойно заявил он, всовывая полученное предупреждение под зажим. – Вы стоите клинике денег. С вашими устаревшими методами, с вашей глупой речевой, экспрессивной и музыкальной терапией. А я? Я деньги приношу.
Произнеся это, Касов посмотрел на руководителя клиники, держа в одной руке ручку, а в другой – папку с зажимом для бумаг, словно художник, оценивающий объект, портрет с которого ему предстоит писать, затем взял и перечеркнул текст полученного предупреждения.
Касов еще раз презрительно посмотрел на фрау Зенгер и заявил:
– Благодаря клиническим испытаниям лекарств, которые я регулярно организую, клиника имеет доход. И вам никогда не удастся от меня избавиться. Да вы, если честно ответите себе самой, этого и не хотите. Ведь если вы избавитесь от меня, то лишитесь существенной части бюджета клиники. А это в конечном счете приведет к потере вашего кресла, фрау Зенгер.
Заявив такое, он вручил ей папку с зажимом для бумаг и, не попрощавшись, вышел из кабинета.
– Подлец, – прошептала она, едва за ним закрылась дверь.
А когда прочитала, что он написал на сделанном ему предупреждении, то громко воскликнула:
– Засранец!
Да другой реакции от нее и ожидать было нельзя, поскольку рядом с ее подписью заглавными буквами с тремя восклицательными знаками стояла надпись:
«ПОШЛА К ЧЕРТУ!!!»
В любом учреждении такого было достаточно, чтобы сотрудника немедленно с треском уволили, но Касов был прав. Она могла делать ему предупреждения и подавать на него жалобы сколько угодно, но козыри на руках были у него. И своим вульгарным оскорблением он это ясно показал.
Фрау Зенгер не стала бить кулаком по письменному столу и не смахнула в ярости вазы с полок только потому, что вместе с папкой Касов вручил ей и кое-что другое.
Он дал ей ответ!
В своем высокомерии этот негодяй разоблачил сам себя!
Зенгер отмотала запись назад и в сотый раз проследила за движением рук Касова. Теперь у нее появилась уверенность: если бы она смотрела на него со спины, когда он царапал свои оскорбления на папке с зажимом для бумаг, то манипуляции его рук были бы точно такими же, как на записи.
