На этот раз не получилось разглядеть детали: постояльцы активно пользовали ширмы, чтобы лишний раз себя не обнаруживать, не демонстрировать свой странный полупансион.
На весь этаж я насчитала десять полноценных номеров за издевательски стеклянными дверьми, но все же номеров! Мне показалось, что и этот недостаток постояльцы сносили стоически, довольствуясь неслыханными скидками и возможностью при случае произнести сакральное:
- Я останавливался в Пацифиде.
Все, чем запомнился третий этаж - семейной парой, потерявшей ключ от чемодана да двумя старушками, спорившими, скорее, по привычке, злобно, ровно и без воодушевления. Тема их спора осталась для меня загадкой, поскольку говорили они обо всем: о детях, внуках, соседях с одинаковым пренебрежением и одинаковой брезгливой ноткой. То, что это был спор, сомнений не оставалось: старушки выражались категорично, друг дружку перебивали, каждую фразу начинали с частицы "нет".
Уже поднимаясь на новый этаж, я продолжала задавать себе вопрос:
- Из чего же состоит их мир?
И сама же себе отвечала:
- Все просто: ненависть к оставшимся минутам, презрение ко всем, кому еще хоть что-то предстоит, усталость и холодный равнодушный взгляд, в котором не теплится ни огонька, лишь тьма, застившая усталый мозг да пожелание "идите к черту!".
***********************
Четвертый этаж являл собой классику жанра: длинный ряд номеров шаблонного розлива. Типичные шумы и звуки, стандартный трехзвездный интерьер, тележка горничной, заполненная склянками и текстилем всех форм и размеров. О рейтинге отеля напоминала лишь томная музыка, струящаяся из невидимых динамиков, урны цвета слоновой кости, явно прибывшие из другого измерения, безмолвные статуи да Ликуалы в дорогущих кадках. Все обитатели куда-то подевались: то ли отправились на завтрак, то ли на фоне предыдущих этажей попрятались по номерам, радуясь уровню собственной жизни, и только из-за двери с номером 412 слышался дружный детский смех и бодрые родительские голоса:
- Войска, наконец, накормлены?
- Полагаю, да. Можем собираться на Яддит-Го!
В ответ счастливое "Уррааа!", топот ног и вновь знакомый баритон:
- Форма одежды?
- Спортивная. Сегодня мы в группе поддержки у Шнейдеров!
Что за поход на Яддит-го и чем он так вдохновил детвору, мы разобраться не успели, потому что отец обнаружил новый указатель и стрелку, которая велела двигаться к ближайшему фойе. Под стрелкой располагалась тренога с нарядным плакатом, на котором был изображен какой-то омерзительный слизняк с длиннющим хвостом и щупальцами по всей морде. В каждой из двух когтистых лап он держал по кубку. Далее следовало объявление готическим шрифтом:
Сегодня в полдень на Яддит-го состоится финал кубка Гатаноа!
Всем финалистам явиться за полчаса до старта!
При себе иметь спортивную форму, веру в себя и хорошее настроение!
Утешительный кубок будет разыгран сразу же по окончании основных состязаний.
Приз - дополнительный Зот-Оммог!
Удачи участникам и болельщикам!
Администрация отеля
- Мы, кажется, попали в страну идиотов! - Произнес отец безапелляционным тоном. - В жизни не читал такой бредятины! Нам сюда!
Он ткнул пальцем в сторону фойе, пересек его нервным шагом и, не оглядываясь, начал подниматься по ступенькам.
***********************
Пятый этаж плыл сказочным фрегатом, подобием Эдема на волнах. Журчание фонтанов, тонкий аромат и ангельская музыка окутали и унесли в поток. Здесь все мерцало и лилось, разливаясь патокой по сердцу, приводя душевный строй в идиллию, а мысли в равновесие.
Отделка стен лоснилась позолотой, шаги тонули в нежном ворсе, а канделябры на стенах, качаясь и подмигивая в странном ритме, завершали иллюзию дремотной сказки. В приоткрытую дверь мы рассмотрели убранство одного из номеров, и пришли в еще больший трепет: два кресла с длинным королевским изголовьем обращены к балкону. Меж кресел инкрустированный столик с изящной кофейной чашкой. Чуть в стороне пурпурного оттенка оттоманка с ассиметричной золоченой спинкой. Пол рядом с оттоманкой заботливо укрыт коровьей шкурой, с удивительной выделкой в крупную клетку. Кусок стены затянут в гобелен, мерцающий сапфировым тиснением. Вся атмосфера дышит роскошью, самодовольством и покоем. Из самой глубины апартаментов донесся плеск воды, и хорошо поставленный баритон пропел "Nei Miei Superbi Gaudi", следом дернулась штора, надулась порцией свежего ветра, в ответ ей вздрогнули, ожили листья пальмы, скромно стоявшей у окна, затрепетали, зашептались, словно аудитория после звонка. В единый миг комната наполнилась жизнью: заиграли солнечные блики, тень от листвы заметалась по полу, сложилась в причудливый калейдоскоп и поплыла эскадрой отражений.
