Формы у меня не было, как был в нательном белье и красноармейских шароварах, так и оставался. Хотя сапоги немцы не сняли, тоже мои, наследство от Антонова. Именно мне их и вернули, в мешке бирка с моей фамилией. Всё постирано, пятен нет, так что надел бельё, шаровары. Намотав портянки, сидя натягивал сапоги. Кстати, врач прав, рано мне ещё. Тужился натягивая тесные голенища, и это отдавало в рёбра. Это обычных стрелков уже можно было бы выпустить, и их выписывали, а то что лётчиков лечат подольше, нагрузки у нас большие, было известно и врач действовал по нормативам, излечивая военнослужащего ВВС. Ну а пока я формой занимался, старшина поискал и выдал мне гимнастёрку. Правда, без знаков различия, но зато мой размер. И ремешок, препоясаться. Всё временно, потом верну. Вот так покинув госпиталь, я лёгкой походкой направился на рынок. Где он, я знал, другие счастливцы, что имели разрешения покидать госпиталь, туда ходили, приносили заказы других раненых. Мне пару раз тоже. И да, мне сейчас такие заказы тоже выдали. Список на руках, деньги имею. Время девять утра, утренняя свежесть уходила, жара уже давила, но я шёл легко, улыбаясь всем вокруг. Ну настроение отличное, покинул надоевшие стены. Знаете, да я даже до рынка не дошёл. Приметив на перекрёстке улиц знакомую личность, чуть споткнулся и отвернул, подойдя к киоску, где была очередь за лимонадом. Трое, видимо шли от железнодорожного вокзала, он в той стороне был, я точно знаю. Три бойца, двое простые красноармейцы и старшина с медалью «За Отвагу», с вещмешками за спинами, уверено повернули из-за угла и двинули в мою сторону.
Узнал я сразу двоих, и старшину, и одного из бойцов. Диверсанты. Я с ними столкнулся осенью сорок первого под Ленинградом. Их группу туда перекинули, и там они работали уже под видом командиров РККА. Мои особисты их выявили. Интересовал их именно штаб моего соединения. Это было до налёта, устроенного финскими диверсантами. Те тоже в нашей форме были. Вот стою и размышляю, самому их взять, или сообщить тем, кто занимается подобными типами? Даже и не знаю, что и думать. Больно уж манят округлые бока трёх вещмешков, что у них были. Сам я отслеживал их боковым зрением. А тут недалеко остановилась «эмка», которую покинул лейтенант госбезопасности, встав у открытой двери, что-то ожидая. Эта тройка прошла мимо, только козырнули и всё. Как те завернули за угол, я быстро подбежал к лейтенанту, водитель читал газету за рулём, и прошептал:
- Товарищ лейтенант, сейчас трое прошли, я одного узнал. Вместе в лагере военнопленных сидели, под Кобрином. Тогда предлагали работать на Германию, этот и пошёл. Он рядом сидел на траве, я его запомнил.
- Да? - заинтересовался тот. - В машину, покажешь их.
Тот сам заднюю дверь открыл, я наклонился, чтобы залезть в машину, и тупая боль в затылке, что погасила мне сознание.
Очнулся я видимо не вскоре, времени немало прошло. Тупо ныла голова, затылок, ощущалось онемение, что не очень хорошо. Я и так травмирован, так мне ещё добавили. Мата не хватает. Думать с каждой секундой становилось легче, приходил в себя, и разобрался, да тут тупой поймёт, что и лейтенант, и те трое, из одной компании. Вот же попался. Даже не знаю, это везение, или неудача? А то что темно снаружи, понял по тому что хозяин дома, по виду обычная деревенская изба, старик в меховой безрукавке, что отодвинув занавески, по городу затемнение действовало, вглядывался в темноту. Так что ночь снаружи. Я поднял голову, стараясь не трясти ею, и поморщился, стал аккуратно осматриваться. Ещё и шея травмирована, почти не крутится. Сижу на стуле в центре кухни. Тут кроме меня ещё трое. Интересно, чем это меня? Это и спросил:
- Чем это меня?
Тут в комнате было трое, те два бойца, старшину и лейтенанта не видел, только этих двух бойцов, и хозяина дома, думаю, агента вражеской разведки. Тот мельком обернулся, глянув на меня, и стал поправлять материю на окне, а из другой комнаты, у меня со спины, вышли двое. Лейтенант, тот самый, в той же форме, и старшина. Они даже не переоделись, во всё той же форме были. Водилы вот не вижу. Хотя может там, откуда эти двое вышли?
- Очнулся, наконец, - с хмурым видом сказал старшина, похоже он тут старшим был, тот что в форме лейтенанта, явно подчинённый.
- Так чем меня?
- Кулаком? - усмехнулся «лейтенант».
- Он у тебя из бетона? Ты же мне чуть череп не раскроил.
- Жить будешь. Правда, не долго.
- Да, расскажи-ка, кого это ты опознал, и где видел, очень хочется знать, - велел старшина. - И вообще откуда ты? Документов в карманах нет, вообще пустой.
Конечно пустой, всё в хранилищах держу, однако отчаиваться я не стал. Пока же тянул время, посекундно строя планы побега.
- А вон тот с ножом, в лагере военнопленных был, пошёл немцам служить. А сейчас смотрю, похож, очень похож, а не он. Родинки на шее нет. Ошибся я.
