Так что стали помогать, открыли нижний люк, Маркелову сначала, потом вылезти бойцу, у них в скрюченной позе всё затекло. Там Байбаков начал помогать с генералом. Отстегнул ремни, и подавал в люк. А внизу принимали. Также я открыл бомболюк, повернул нужный рычаг и последним выскользнул наружу. А из бомбового отсека парни вылезали. Ну и из места стрелка-радиста. Порядок. Парни разминали руки и ноги, медики занимались ранеными, ну и мной тоже. Уже сотрудник Особого отдела части, что тут стояла, командовал. Самолёт местные отбуксировали под деревья и накрыли маскировочной сетью, там им один из механиков с двумя помощниками занимался, а нас на допросы. Причём, начали с меня. Я честно описал что мало помню, последствия избиения, но что знал про Сашу Антонова, всё описал. За что избивали тоже. Особист уже запрос в полк отправил, знал куда его перебазировали из-под Пинска. Так что с меня сняли письменные показания, кстати, как расстреливали евреев, сотрудников НКВД и политработников, оформили отдельным протоколом опроса, их это очень заинтересовало, и сразу в госпиталь, минуя медсанчасть. Меня уже покормили, врач велел немного давать, дважды малыми порциями, но мне как-то плохо стало, вот и увезли на «полуторке». В госпитале уже занимались генералом и тем капитаном ГБ, а вот с Маркеловым работали на аэродроме прибывшие сотрудники контрразведки. У меня выявили две трещины в рёбрах, наложили тугую повязку страхующую, ворча, что это было нужно сделать ранее. А на ноге не трещина, а перелом, рентген показал, помыли аккуратно, обработав ссадины, и наложили гипс. Причём, всю ногу, не согнёшь. Зачем? Перелом же ниже колена? Чёрт. И как я ходил с переломом? Врачи тоже удивлялись. Да отсекал мысленно боль и шёл, на одной силе воле.
И знаете что? Обед был уже, меня как раз жидкой кашей покормили, в палате уже был, чай пил лёжа, вытянув обе ноги, накрытый простынёй, когда вдруг на сетчатке левого глаза, в верхнем левом углу, появилось два значка. Два значка аурных хранилищ! Какого чёрта?! Ровно четверо суток прошло с момента как я попал в тело Саши. Это что, не два, а четыре дня потому что произошёл конфликт интересов и запустилось не одно, а сразу два хранилища и потому был простой во времени? Вот жеж! Да откуда мне знать было? Впрочем, внешне я ничего не показал, изумился, но скорее обрадовался. А я думал всё, хана, без такой нужной штуки остался. Проверил оба хранилища, заходя по очереди, и запустил кач у обоих, пошёл штатно. Одно хранилище на тонну, видимо то что с опцией големов, и второе простейшее, но на две тонны. Ох и я рад был, ещё осознавал это и принимал, когда в палату зашёл старший лейтенант ВВС, с орденом «Красной Звезды» на груди, осмотревшись, в палате было восемь раненых, увидел меня и присвистнул.
- Ну Антонов тебя и отделали?
На этих словах в палату ещё зашёл незнакомый политработник, политрук, явно особист.
- Мы знакомы?
- Да, мне говорили, что у тебя с памятью проблемы. Я твой комэкс. Прилетел вот опознать, подтвердить, что это ты. И вот, вещи твои привёз, они в машине, потом принесу. Документы твои тоже при мне. На всякий случай взял.
- Они разве не при мне были?
- Нет, вы же сдали их в штаб, какие-то формальности уладить. Остальное в твоём вещмешке.
- Это хорошо. Кстати, товарищ старший лейтенант, пусть тараном, но «мессер» я сбил, поможете опросить свидетелей? Это пограничники, с которыми я прилетел, чтобы в учётную карточку внесли?
- Молодец, не теряешься. Сделаю, это же моя работа. Второй у тебя.
- Второй? - удивился я.
- И это не помнишь? В первый день сбил бомбардировщик. Весь боезапас выпустил, но в землю вогнал. «Дорнье» был. Горел красиво, сам видел.
- Ясно, кстати, в лагере я видел старшего сержанта Карпатского, из третьего звена. Он меня и опознал, когда у меня память совсем плоха была.
- Карпатский? - удивился старлей. - А мы всё думали куда группа попала? Значит они в плен угодили? Буду знать.
Тот ещё раз взглянув на меня и поморщился, вот я и объяснил, с извиняющей улыбкой.
- На солнце лежал, обгорел, кожа ещё слезает, так что вот такой вид.
- Ничего, главное жив.
