Паучье княжество полностью

У него с трудом выходило говорить. Яков обыкновенно говорил чеканно и громко, как говорят генералы, наверное. Но Нечестивый…

Варвара зарыдала.

Были ли это слёзы облегчения или запоздалого ужаса, Маришка не знала. Приютская заставила себя снова взглянуть на умертвие.

Сизолицый, с головы до пят залитый кровью, с огромной зияющей раной в ноге, Яков выглядел… уж точно не живым.

Но и, наверное, не выглядел совсем уж мёртвым.

«Почему он, почему-он-почему?» – запоздало пронеслось в голове.

– Что это? – и снова Варвара заговорила не своим голосом. – Что это?!

– Вам следует уходить, – вместо ответа вымолвила Навья тварь. Её голос был слабым, надтреснутым.

Маришка пуще прежнего вытаращилась на лицо господина учителя над ней. И совсем-совсем ничего не понимала.

– Идите же! – рявкнула нежить голосом Якова. – Вон из дома!

Варвара, подавшаяся было вперёд, чтобы ухватиться за решётку, будто подняться без её помощи была не в состоянии, от его тона разом осела на пол.

– П-почему? Он ведь… он ведь. – Девчонка так и не нашла в себе сил даже вскользь глянуть на смотрителя. – К-куда уходить? Мы… мы должны отправить за помощью! – Её губы стали крупно дрожать, голос то и дело срывался на крик. – Нам нужен д-доктор… Мы… они…

– Вы должны уходить! – настаивал на своём Нечестивый.

Маришка не чувствовала собственных ног. А взгляд то и дело соскальзывал с такого знакомого, такого родного чужого лица. И возвращался в самый дальний и самый тёмный угол комнаты.

– В-вы… – Варвара вновь зарыдала. – К-куда?!!

– Вам здесь оставаться… нельзя – Какой странный был всё же у него голос. – Прошу… уходите.

– Отчего же, ежели смотритель ме…

– Будут другие! – рявкнула тварь. Тварь ли? Учитель? – Яд…

Яков-не-Яков зажмурился, трясущимися пальцами касаясь зияющей раны в ноге.

Маришка с трудом оторвала взгляд от сизого Настиного лица, и резко повернула к Варваре голову. И успела заметить, как едва порозовевшие щёки той вновь сделались пепельными.

«Она на себя опять не похожа», – отстранённо отметила про себя.

– Что? – слова Варвары сочились причудливой смесью недоверия и… ужаса. Маришка отвернулась. – Я не понимаю. Не понимаю!

Варвара вдруг резким и ломаным движением поднялась на ноги. Подскочила к решётке, к которой с другой стороны прислонился учитель, и что есть силы тряхнула её. Голова Якова безвольно ударилась о железные прутья.

– Что всё это?! – Варвара вытаращила глаза, будто полоумная. – Что?!

– И-император, – с трудом выдохнул учитель.

Маришка снова смотрела на Настю. Её огромные, просто огромные глаза так и притягивали её собственные. И всё вокруг подёрнулось маревом. Голоса зазвучали глуше.

Настя гордилась своими глазами. Говорила, мол, они – самое лучшее, что у неё есть. Разумеется, Маришка так не считала. Лучшим в подружке было всё. Абсолютно. И так думали все. Мальчишки всегда одаривали её заинтересованными взглядами, девочки – немного оценивающими. Ею нельзя было не любоваться. И Маришку это порой так задевало. Едва ли ей хоть когда-нибудь удалось бы заполучить хоть половину подобных взглядов.

Маришка годами выгрызала себе местечко в их сиротском «обществе», Настя же обзавелась приятелями, проведя в приюте меньше суток. Маришку обижали всё детство, тычки и насмешки сошли на нет, лишь когда она подросла. Но только подружившись с Настей, она избавилась от них почти насовсем. Только ежели не брать в расчёт неугасающий Володин интерес. Он-то никак не собирался отлипать.

Настя гордилась своими глазами. Говорила, мол, они – самое лучшее, что у неё есть. Так и было. Вот только сейчас… Сейчас её глаза почему-то чернели. Тёмная плёнка заволакивала радужку, пожирала белок. Маришка наблюдала за тем, не в силах шелохнуться. Не в силах отвести взгляд.

На Настином лбу проклёвывались щели. Две над одной бровью и две над другой. Они ширились, края расползались, уступая место чему-то… тоже чёрному. И блестящему, мокро и сахарно, как ярмарочный петушок на палочке.

Глаза. Это были глаза. Лишние две пары, будто… будто у паука.

Настя гордилась своими глазами.

Маришка в ужасе таращилась на неё.

Что ж… Теперь глаз у подружки было целых шесть.

– Что всё это значит?! Что?!

Маришка и не слышала, о чём болтают Варвара с умертвием. Всё это было… совсем-совсем не по-настоящему.

Маришка глядела на Настю. Мёртвую. Совершенно точно мёртвую. И почему-то… шестиглазую.

Всё это никак не укладывалось в голове…

Комната перед глазами почернела. А затем вновь посветлела, стала куда ярче, куда чётче. Будто зрение резко сделалось лучше.

А потом снова потемнела.

Темнела-светлела, темнела-светлела. Будто кто-то вертел туда-сюда колёсико керосиновой лампы.

В очередную вспышку яркого света Маришка увидала, как Настя в углу пошевелилась. Одёрнула платье и чуть улыбнулась. Прищурила хитро все… шесть своих глаз.

Затем всё вокруг снова сделалось тёмным. А когда чернота расступилась, Настя сидела на прежнем месте, и подол опять был задран до неприличия высоко.

И совсем она не улыбалась. И глаза были светлыми и холодными. И было их всего два.