Долгожданное продолжение нашумевшего бестселлера Веры Шмаковой «Паук».Со смерти Паука прошел год, жизнь Кристины только начинает подниматься из руин. Вот только, так ли мертв маньяк?Увы, осень действует на автора мрачным образом, так что герои будут страдать. Всем приятного чтения
Глядя сквозь окно на черепичные крыши частных домиков я с легкостью могла представить, что никуда не уезжала. Такое же солнце, на закате заливающее улицы горячим оранжевым светом, таким интенсивным, что казалось, коснись — и останется ожог. Две сотни километров — так много для меня и так мало для природы — разделяли дом старый и дом новый. Похожие деревья — да и откуда взяться другим? Все те же птицы, стремительными росчерками пропадающие на границе взгляда, спешащие вернуться в родные гнезда до наступления темноты. Они были почти как люди, которые с закатом также высыпали на улицы, с радостью расставаясь с кондиционированными офисами.
Вена оказалась не таким плохим городом, как казалось вначале. Четыре месяца жизни здесь в конце концов успокоили и примирили душу со всем, что успело случиться. После смерти Паука и точки в истории с мафией пришлось разбираться со многочисленными последствиями. Первое и главное — полиция. Никто и не подумал снимать с меня обвинения в убийстве Дэни, разве что бандиты перестали лезть в это дело, что существенно поправило положение. Однако ничто не отменяло факта, что главная подозреваемая сбежала из-под надзора полиции и не смогла предоставить внятного оправдания. О Пауке я молчала, решив не поднимать эту тему. Отчасти было страшно сглазить — вдруг вернется? Отчасти же не хотелось влезать в расследование еще глубже. Паук мертв, справедливость восторжествовала, а мои мучения на допросах никого счастливыми не сделают.
Следствие все равно затянулось на несколько месяцев пока не закончилось моим полным оправданием и опустошением банковского счета в пользу адвоката. В течение этого периода я успела стать объектом безумной страсти репортеров, героиней пары десятков статей в желтых газетенках и, разумеется, почетной безработной. О возвращении в мир риэлторского бизнеса не могло быть и речи, поиски же новой работы кончились через пару недель, когда я поняла, что одно только имя уже заставляет потенциальных работодателей лихорадочно строчить письма отказа.
Спасение пришло как всегда оттуда, откуда его меньше всего ждут. «Центр поддержки женщин, оказавшихся в трудной жизненной ситуации», находящийся в соседней Австрии каким-то образом прослышал о моей истории. Письмо, пришедшее на емейл можно было выразить двумя предложениями: «Если нужна работа, ждем к нам. У нас есть сочувствие, деньги и печеньки». На фоне депрессии, отчаяния и всепоглощающей ненависти к самой себе я собрала чемодан тем же вечером. В конце концов, я люблю печеньки.
Пелену нахлынувших воспоминаний прервал звонок телефона. Так, пора заканчивать с осенней фрустрацией. Годовщина смерти Дэни еще не повод забывать о работе. Номер звонившего не высветился — скрытый. Кто бы это мог быть?
— Алло? — с некоторой опаской проговорила я, не вполне уверенная, как каком языке придется разговаривать.
— Это Ганс, — знакомый голос успокоил зародившееся было волнение. После всей этой истории с мафией и Пауком мои нервы походили на оголенный провод. Малейшее движение и я уже готова лезть на потолок от беспокойства. Надеюсь, это лечится. — Так что насчет сегодня?
— Да, конечно, — после небольшой заминки ответила я. — Только давай чуть попозже. Мария сегодня не пришла на работу, трубку не берет. Хочу к ней зайти, проведать.
— Позже? Во сколько?
— Часов в восемь.
Я быстро прикинула, что провести у подруги меньше пары часов вряд ли получится. Если совместить ее любовь к «поговорить» с истинной убежденностью, что гостя надо накормить обедом из трех блюд и добить десертом, то два часа это еще немного. Возможно, кому-то подобная общительность могла показаться странной, но я, знаю Машину историю, могла только удивляться, как этот удивительный человек не обозлился на весь свет и нашел в себе силы помогать другим. Именно она послала то самое письмо с предложением работы, фактически спасшее мне жизнь. До сих пор ума не приложу, как ей это вообще пришло в голову? Или же она всем оскандалившимся женщинам емейлы присылает?
Как бы то ни было, все сложилось так, как сложилось и за эти месяцы мы по-настоящему сдружились. Быть может, виновато то, что нам обеим пришлось пережить не самые лучшие времена, хотя моя история по сравнению с ее значительно меркла. Маше было чуть за двадцать, когда соблазнительное предложение работы за границей с огромной зарплатой заставило ее покинуть родную деревню в России и уехать в сказочные Эмираты. Вот только даже туда она не добралась, попав в руки работорговцев. Без документов и средств к существованию, являясь игрушкой для каждого подонка с деньгами, она жила на востоке, пока счастливый случай в виде спасательной операции не помог ей и остальным несчастным бежать. С тех пор прошло пятнадцать лет, но ощущение безысходности и унижения остались в душе на всю жизнь. Так появилась идея Центра, которая быстро обрела жизнь.
