— Ваше величество, — вздохнула я. — Это — не игрушка. Это — учебное пособие. Оно необходимо в воспитательных целях.
— И в каких же? — усмехнулось его величество. В голосе чувствовался холод и мрак.
— Понимаете, — я нервно облизала губы. — Мы плохо едим кашу. И игрушка… простите, учебное пособие необходимо для улучшения аппетита!
— Хочу знать, как именно? Я даже готов посмотреть, — на меня смотрели взглядом: «Я жду!».
Осторожно отловив паукана, я посадила его на пол. Игрушку я посадила рядом. Огромная миска каши встала между ними. Я достала вторую деревянную ложку и наполнила ее кашей.
Надеюсь, он не видит, как дрожат мои руки? Наполнив ложку кашей, я понесла ее к наследнику. Тот категорически отказался ее есть.
Я понесла эту ложку в сторону игрушки. «Не-а!», — выдала игрушка моим голосом. И даже помотала головой для убедительности.
Осмотревшись по сторонам, я как врезала ей ложкой с кашей промеж пуговок. Потом пристукнула по голове. Каша разлетелась. Но мне показалось мало. Ложка тюкала по голове игрушку так, что игрушка завалилась на пол.
— Кхе! — почти одновременно выдали отец и сын.
Сделав глубокий вздох, я набрала новую ложку каши. Стоило поднести ее к открытому от изумления рту принца, как ее тут же съели. Где-то в принце проснулась крупорушка. И немного пылесос. Ложку ловили на подлете. Чавкали кашей со зверским аппетитом. При этом косились на павшего товарища.
— Вот, — развела руками я, подарив его величеству гаденькую улыбку. — Вы же запретили наказывать принца.
Риордан смотрел на то, как сын вылизывает тарелку и косится на несчастного друга.
— Я только одного не понимаю, — внезапно выдал Риордан. — Зачем все так усложнять. Ты делаешь из работы няней целую трагедию. Все намного проще.
— Ах? Проще? — обиделась во мне няня.
— Править государством, заниматься документами — это намного сложнее. Я понимаю, что каждая кухарка знает, как лучше править государством, — пояснили мне, как ребенку. — Твоя задача просто следить за ребенком. И соблюдать простые правила. Что может быть тут сложного? Это просто! Просто следить. И не надо делать из этого трагедию!
— Просто, значит, — я шумно втянула в себя воздух. И тут же свирепо выдохнула. — Давайте поменяемся. На час.
— Нет, — Риордан качнул головой. — Не хватало мне еще кухарки у власти.
— Что значит «нет»? — нервно сглотнула я. — Это же просто! Просто посидите. Отдохнете от важных государственных дел. Представите, что вы — няня! Обычная няня! А я, так и быть, попробую почувствовать себя глупой кухаркой. Или слово короля нынче обесценилось?
Его величество немного подумал. Посмотрел на меня. И улыбнулся.
— Хорошо. На один час. Серьезных решений ты принимать, разумеется, не будешь. Тебе дадут документы. Попробуешь просто хотя бы прочитать их, — неожиданно согласился Риордан.
Он посмотрел на меня с чувством собственного превосходства.
— На один час, — согласилась я. — Я вам доверяю ребенка. Серьезных решений типа покормить, спать уложить, вы принимать, разумеется, не будете. Попробуете просто посидеть с ним часик.
Меня отконвоировали в королевский кабинет. На столе лежали горы бумаг. Надо мной поставили лысоватого слугу. Он закатил глаза и пробурчал что-то вроде: «Каждая кухарка свой нос сует…».
Я взяла первую бумагу, видя расчеты. Ага! Местный дебет с кредитом. Так… Поняла…
Почесав нос пером, я принялась пересчитывать. Слуга рядом кряхтел, словно рожает. Лазить по ящикам мне строжайше запретили. Но бумагу с пером выдали в избытке.
Час пролетел незаметно. Я скрипела пером, вспоминая действия в столбик.
Закусив губу, я смотрела на свой результат. Потом на предоставленную отчетность. Ну что сказать? Поздравляю! У нас некислая недостача!
Перепроверив еще раз, я поняла, что мои расчеты верны. Я посмотрела на часы. Время вышло. Пора узнать, как обстоят дела у счастливого отца!
Не сомневаюсь, что он имеет блестящее образование. Уверена, что знает несколько языков, как положено монарху. Вероятно, он отличный бухгалтер, экономист, менеджер, целитель, воин и так далее. Но чего стоит твое образование, когда ребенок не хочет ложиться спать?
Можешь засунуть свои дипломы обратно в шкаф, когда ребенок начинает капризничать. Здесь нужно высшее экстрасенсорное образование. И многолетняя практика.
Дверь была приоткрыта. Я расценила это, как знак: «Готовься к худшему!». Воображение буйно рисовала его величество, ступившего на скользкую дорожку детский «покакулек».
Возможно, страна уже осиротела. Но была еще не в курсе. И именно мне выпала честь сообщить ей эту скорбную новость в этот недобрый час.
Опыт таких экспериментов подсказывал. Есть вероятность, что папу придется выковыривать из темного уголка. В глазах городского сумасшедшего навсегда отпечатается день, когда его попросили часик посидеть с ребенком.
Пройдет немало лет. И после долгой психологической реабилитации поседевший за час мужик имеет шансы снова стать полноценным членом общества.
