— Но… Но кандидатуры королев рассматриваются на совете! — послышался встревоженный голос. — Королева обязана доказать свое благородное происхождение и обязательно принадлежать древнему роду! И с каких пор няни становятся королевами? Няня — простолюдинка!
— Забыл сказать. Кого не устраивает — у вас есть неделя, чтобы пересечь границу моего королевства. Успеете — ваше счастье.
В повисшей тишине какой-то робкий голос выкрикнул: «Да здравствует королева!». По залу пробежал шепот.
— Да здравствуют королева и наследник! — кричали все под пристальным взглядом короля.
Причем, громче все кричал любитель древних родов и благородных происхождений.
Я прекрасно знала. Вся любовь подданных — сплошное лицемерие.
— А это было моим признанием в любви, — прошептал голос любимого, пока все поднимали тост за наше коллективное здоровье.
— А сейчас королева по закону обязана дать имя наследнику! — послышался голос церемониймейстера.
Что? Как? Мне нужно придумать ему имя? А почему меня не предупредили? Я же не знаю местных имен! Сейчас назову его Вовой или Димой. И что тогда?
Мой взгляд оббежал всех присутствующих, словно на них должны быть бейджики. В зале повисла тишина. Все затаили дыхание и ждали, что я скажу.
Я повернулась к Риордану. И мысленно пообещала вынести его на газетке в лес за такие шутки. Поскольку других имен кроме Элуарда и Риордана я не знала. А добрый волшебник к нашей семье не имеет никакого отношения…
— Риордан. Второй, — выдавила я. Собственно, все. И когда я в следующий раз буду удивляться Луи Надцатому или Карлу Очередному, напомните мне этот момент.
— Ура! — послышались голоса в зале.
— Как правильно! Назвать в честь отца! — поднял бокал тот самый седой советник, который громче всех орал про традиции. Мужик, я тебя запомнила. Королева Фиолетовое Варьенье очень злопамятная!
Внезапно леденец был вынут изо рта. На всех посмотрел нахмуренный фирменный взгляд папы. Я уже подумала, что тут два варианта. Либо колпачок. Либо зал, полный трупов свидетелей.
Я видела, как Риордан Первый напрягся. Он стоял рядом, чтобы в случае чего защитить.
На моих руках послышался недетский вздох.
— Ипусий слусяй, — выдал Риордан Второй в абсолютной тишине.
И будущий тиран засунул леденец себе за щеку.
И будущий тиран засунул леденец себе за щеку.
Для нас бал закончился. Сонный любитель сладкого ехал в комнату на уже официальной маме.
— Теперь я — твоя настоящая мама, — шептала я, поглаживая темные волосы на голове малыша.
Я уложила малыша в колыбель. Он уже спал. Из щеки его торчала палочка от конфеты.
Я осторожно вытащила слюнявый леденчик и завернула в чужие письма. Хоть какая-то польза от них.
Стоило мне обернуться, как меня поймали и прижали к себе…
— Ну что, принц и чудовище в одном флаконе, — прошептала я, отрываясь от нежного поцелуя и поднимая глаза. — Только учти… Я не хочу, очнуться, когда уже все… Я хочу, так сказать, полностью прочувствовать этот момент… А то я тебя знаю…
Меня окутывала сладкая паутина, я чувствовала, как он молча рвет на мне корсет и юбку. И как под страстными поцелуями, я начинаю терять голову. Я ловила каждый вздох, каждое прикосновение к своему телу.
Примерно под утро, измотанная и счастливая, я совершенно случайно нашла слюнявый зеленый колпачок. Не сама, конечно. Скорее попой. У нее есть нюх на всякие колючие предметы. А спустя два часа в другой части комнаты. Примерно при тех же пикантных обстоятельствах был обнаружен красный.
Мы нашли много чего интересного, даже в огромной ванной. Например, глаз игрушечного дракона. Он внимательно смотрел на нас. И, видимо, завидовал.
Потом уже на туалетном столике мы уронили вместе с флаконами голову куклы. Поскольку на столике сидела я, то и добыча считается моей. По праву.
Не смотря на порыв страсти, ковер мы обходили стороной. Точнее меня обносили мимо. Мы же не самоубийцы. Если бы речь зашла о ковре, то я предпочла бы быть сверху.
А после моего нежного шепота на ушко, я узнала, что восемь лап, две из которых держат тебя, очень полезное изобретение природы.
— Все будет хорошо, — прошептала я. Мне начинало казаться, что девушки лукавили, относительно «не помню процесса». А если и не лукавили, то мне их искренне жаль.
По всей комнате летала сверкающая паутина. Меня обнимали руки и сразу восемь лап. Раз так крепко обнимают, значит, очень — очень любят. Не так ли?
Я сидела в кресле, накрытая пледом. Мой округлившийся животик с маленьким паучонком спрятался от окружающих. Иногда я нежно гладила его, спрашивая. Мальчик или девочка?
Единственное, что меня огорчало, так это лицо любимого. От меня не ускользало то, что с каждым днем он старается посвятить мне все время. Как он трясется надо мной.
Погода была чудесной. Закон о круглых подушках был принят единогласно. Теперь мучается вся страна. Маленькая пушная попка сидел за столиком рядом и писал буквы.
Позади были первые «не хасю, не бубу!» и первые попытки самостоятельного ремонта комнаты. Впереди было много чего интересного.
— Мама, — внезапно побледнел мой маленький, бросаясь ко мне. — Мамочка…
