Оказалось, что унтер-офицеры моей дивизии уже с ног сбились, разыскивая старший офицерский состав. Во главе колонны бронированных стимеров двинулась «Медведка», широкий стимер с толстой металлической шкурой, спаренным пулеметом на крыше и роторными «открывашками» на радиаторной решетке. Опыт езды на такой машине у меня крайне мал, лишь трижды мне приходилось трястись в десантной модификации «Медведки» вместе с потеющим и нервничающим взводом отобранных солдат. За руль уселся прикомандированный к машине шофер-механик из дворцового гаража, о чьем боевом опыте я мог только догадываться, но чей безупречно подстриженный затылок дарил надежду.
— Пулемет! Ты видел? Они присобачили пулемет! — возмущенно воскликнул Инч, спустившись из открытого люка. — На что нам эта слабосильная гавкалка?
— Ты же сам хотел побыть за пулеметом!
— Да, но это же «Медведка»! Неужели не могли поставить что-нибудь помощнее?!
— А вы, конечно, хотели бы, чтобы там был «Маскилла» с подачей пара от основного котла? — усмехнулся шофер, даже не смотря на нас. — Нет, таны, такую тяжесть конструкция нести не может, не предназначена, да и котел не настолько мощный.
— Могли бы поставить хоть «Рузент»!
— «Рузент» тоже слишком тяжел, господа. Вообще парометы, даже самые легкие, весьма тяжелы, в этом им никогда не превзойти пулеметы. Поверьте, эта штука наверху вполне себе хорошо стреляет и почти не заклинивает.
— А сорок седьмой сплав берет? — спросил Инчиваль.
— Ну вы, конечно, забрали! Из сорок седьмого делают кирасы для Провожатых и тяжелой пехоты, это…
— Вот именно! Сорок седьмой составляли мы с Бернштейном. А «Рузент», может, и не пробьет, но деформирует так, что вражеский солдат немедленно потеряет боеспособность в восьми случаях из десяти!
Мой друг до перевода на фронт какое-то время работал в области алхимической поддержки военной промышленности и об используемых там сплавах знал все. А еще он был опытным солдатом и полностью разделял армейское отношение к слабосильным, вечно ломающимся «тявкалкам» без паровой подпитки. Обычную металлическую броню они брали, но алхимические сплавы ни одному пулемету были не по зубам, лишь крупный калибр, выталкиваемый и силой расширяющихся газов и раскаленного пара под чудовищным давлением мог с этим справиться.
— Нас направляют в самую гущу, таны офицеры.
— Мы уже едем через Кемпертон?
— Не узнаете? Это проспект Пакуретти. Пожар и разрушенные стены немного его изменили, но это все еще он.
— Ужас, — прошептал Инчиваль, выглядывая сквозь щель в бронированном боку «Медведки». — Вот здесь был мой любимый ресторан «У Энрикке». Сколько прекрасных дам помог он расположить ко мне… А теперь это и руинами не назовешь.
— Эта зона находится под нашим контролем, таны, основная сцена театра военных действий впереди…
— Остановите.
— Митан?
— Стоять! Я не настолько туп, чтобы вести солдат в бой внутри машин, словно сардин в банках! По городу, охваченному войной, вообще строем не передвигаются! Ни машинным, ни пешим! Майор, раздайте указания офицерам — двинемся развернутым построением и малыми отрядами! Пусть выискивают вражеских снайперов, зачистку территории проводить произвольно, цепь не растягивать, при любой опасности открывать огонь на поражение!
— Слушаюсь, тан полковник!
Я сошел на твердую землю. Броня «Медведки» не внушает мне ни уверенности, ни чувства безопасности, я привык крутить головой в надежде увидеть опасность прежде, чем в меня всадят пулю. В броневик отправился один из солдат, знакомый с техникой пользования пулеметом. Возле машины появились трое в кирасах и шлемах из черного с серебряными разводами металла. Сплав сорок семь.
— Приставлены для вашей личной охраны, — доложил один из Провожатых. Крупнокалиберные карабины с утяжеленными прикладами, упрочненной конструкцией и подствольными артефактами «Тумаками» сразу бросились в глаза. Кроме гвардии эти игрушки не выдавались практически никому.
— Охраняли бы Императора.
— Приказано охранять вас.
Теперь никуда от них не деться.
Солдаты рассредоточились. Основные законы городской войны они знают лишь в теории и по скудной практике прошлых лет, воевали раньше в джунглях, но они старкрарцы и хорошо ориентируются в своем городе. Как и те, кто встанет против них. Но мои солдаты — воины, а против них встанет обезумевшая животная стихия.
Мы продолжили продвижение, держа курс на звуки стрельбы и самые большие пожары. Мне оставалось надеяться, что атмосфера не сильно ударит по боевому духу солдат — родной город в руинах — это не то зрелище, которое может оставить равнодушным. Однако им приходилось бывать в таких местах и делать такие вещи, что даже горящий Старкрар не смог подавить их готовность.
