Луна выглянула из-за туч и подсвечивала нам дорогу. К вечеру стало совсем зябко, так что я поплотнее запахнула плащ. Ещё совсем недавно всё, чего я хотела, это поскорее вернуться в замок. Но теперь мне вдруг расхотелось торопиться. Холодный ночной ветер доносил до нас горьковато-сладкие ароматы припозднившихся полевых цветов и стрекотание насекомых. Камешки мерно шуршали под ногами. Я украдкой разглядывала своего спутника: его профиль четко выделялся на фоне тёмно-фиолетового неба и был похож на один из тех теневых портретов, что умельцы вырезают прямо при вас на ярмарках. Размашистый шаг, ровное дыхание и белеющие в темноте зубы, когда он говорил со мной. Чуть вьющиеся волосы были светлыми, и в лунном свете можно было разглядеть каждый волосок.
– Осторожнее, Энн!
Заглядевшись на своего провожатого, я услышала предупреждающий крик, только когда поняла, что куда-то лечу: носок зацепился за невидимую в темноте корягу. Внутренне сжавшись, я приготовилась к удару, но его не последовало. В последний момент вокруг меня стальным кольцом сомкнулись теплые руки, перехватив поперек туловища.
– Спасибо, – только и смогла выдавить я, когда дыхание восстановилось. – Теперь можете меня выпустить.
Он послушно разомкнул объятия.
– Вы в порядке? Сильно ушиблись?
– Вовсе нет, – солгала я.
Правую ногу саднило, но я слишком злилась на себя за неловкость.
– Да, у вас кровь.
– Что? А, да, это пустяки.
На шерстяном чулке, повыше лодыжке, проступило черное влажное пятно.
– Совсем не пустяки, надо промыть рану, идёмте.
Он потянул меня на обочину.
– Куда мы?
– Здесь совсем рядом речка, оботрём вашу рану.
– Право же, рана это громко сказано… – отозвалась я, но послушно последовала за ним.
Мы остановились возле крутого спуска. Внизу извивалась быстрая речка, которую я видела из своего окна. Вода вязко поблескивала в темноте, отчего казалось, что русло наполнено толченым графитом, смешанным с маслом. На другом берегу, полускрытые дымкой, виднелись очертания: то ли развалины, то ли сваленные в кучу глыбы. Чуть дальше поместилась небольшая часовенка. По земле стелились клубы молочного пара, в которых отчётливо проступали надгробия.
– Что это?
– Старая часовня и кладбище, – ответил Ваухан, подавая мне руку. – Они здесь с самого основания замка, построены ещё при первом графе. Но тут уже давно не хоронят, и службы не проводятся. Мы ходим в свою деревенскую церковь.
Он спокойно ориентировался в темноте, ни разу не споткнувшись и даже не оступившись. Я же осторожно семенила следом, периодически опираясь на предложенную руку.
– А что за каменная композиция рядом с часовней?
– Вы про ту группу?
– Да.
Мы уже преодолели спуск, и теперь от темной воды нас отделяло всего несколько шагов.
– О, конечно, вы же не знаете эту легенду.
– Легенду?
– Присядьте вот тут, – он помог мне опуститься на большой плоский камень, – я вам её расскажу, пока будете промывать рану.
Он быстро нарвал пучок травы и направился к воде, чтобы смочить его. Я тем временем осторожно сняла туфлю и приспустила чулок, что было непросто – ткань успела присохнуть к ранке.
– Держите.
Я поспешно опустила подол и взяла траву.
– Благодарю.
Ваухан отвернулся, чтобы я могла спокойно обтереть рану. Теперь он стоял лицом к камням на том берегу, от которых нас отделял черный поток.
– Присмотритесь, – подал голос он, – вы ничего в них не различаете?
Я сделала, как он сказал, но увидела только неотёсанные глыбы, составлявшие нечто, похожее на небольшую скалу.
– Нет, – честно призналась я, – а что это?
– Много веков назад, – неожиданно начал Ваухан, – когда край выглядел ещё совсем по-другому, первый граф Ашеррадена прогуливался в этих лугах, осматривая свои владения. Лето выдалось удушливое, пыль забивалась в ноздри, скрипела на зубах, и он решил спуститься к источнику – в те времена он бил на месте этой реки. Пробираясь сквозь кусты, он неожиданно услышал серебристые переливы самого восхитительного смеха на свете. Он даже замер на миг, а потом раздвинул последние ветви. На берегу стояла девушка несказанной красоты. Она казалось сотканной из солнечного света, а от её голоса всё внутри трепетало.
Я зачарованно внимала истории. От безыскусных слов вдруг повеяло первозданным волшебством. И мне, сидящей на холодном камне в промозглой ночи, вдруг ярко представился душный летний день, и двое участников тех событий.
– Граф тут же захотел ею обладать, у него и всех его потомков это в крови, – в голосе проступили знакомые нотки едва сдерживаемого гнева, и я удивилась, что эта легенда так трогала Ваухана. Но лица я не видела – он по-прежнему стоял спиной ко мне, не отрывая взгляда от груды камней на другом берегу. – Но та девушка была особенной.
– Кем же она была?
– Феей. Свободолюбивой феей лугов.
– Что она делала возле источника?
– Она ждала там своего возлюбленного – простого деревенского парня, вроде меня, – Ваухан повернулся и лукаво подмигнул.
– И что же граф, решил её завоевать?
– О, нет, – лицо рассказчика потемнело, – он и ему подобные просто
