– Он сделал что-то страшное?
– Самое страшное, что только возможно сделать с феей: лишил её свободы. Силой привёл в своей замок и посадил под замок.
– А её возлюбленный, он не пытался её спасти?
– Ещё как пытался, но где ему тягаться с графом, – вздохнул рассказчик. – Но тот не сумел сломить её волю. И вот однажды ей чудом удалось вырваться из замка. Она бросилась в деревню, к своему возлюбленному…
– …и они вновь соединились! – взволнованно подхватила я, хоть и знала, что легенды редко заканчиваются счастливо.
– О, нет, – подтвердил мои опасения Ваухан, – граф тотчас обнаружил пропажу и бросился в погоню. Видя, что ей не удастся уйти, фея воззвала к своему отцу, духу природы. Смерть была для неё желанней плена. Любимый ждал её у источника. И, едва они слились в последнем объятии, как граф их настиг. В этот момент её отец внял мольбе и обратил их обоих в камень. Влюблённые так и застыли в вечном объятии, и граф ничего не смог с этим поделать. Позже он возвёл рядом эту часовню.
– Значит, они погибли? – на душе стало печально.
– Погиб только юноша – он-то был простым смертным. А фея до сих пор жива, но заточена в камне. Долгие века она держит в каменных объятиях мертвого возлюбленного. В честь них эти камни получили прозвание «шепчущиеся любовники».
Я вновь, теперь уже внимательнее вгляделась в природное нагромождение на том берегу. И на этот раз, как мне показалось, различила женские очертания: чувственный изгиб бедра и руку, нежно обвивающую каменную шею. Впрочем, я понимала, что это лишь игра воображения, навеянная романтичным повествованием.
– Жаль, что для них всё закончилось так несправедливо.
– Ещё не закончилось, – мрачно заверил меня собеседник. Его глаза оживлённо блеснули. – По преданию, однажды фея освободится. И, когда это произойдёт, она убьёт графа Ашеррадена – отомстит за любимого.
– Но ведь тот граф уже давно умер, она убьёт невинного! – воскликнула я, позабыв, что это лишь легенда.
– Среди них нет невинных, – отрезал Ваухан, – порочен весь род, произошедший от гнилого семени. Простите, – тут же спохватился он и виновато улыбнулся, – кажется, я вас напугал страшной сказкой на ночь.
Он подошёл ближе.
– Как ваша нога, сможете идти?
– Да, я готова продолжить путь.
Мы вернулись на дорогу, и вскоре впереди проступила громада замка. Тонувшая в черноте и безмолвии, она напоминала могильный холм. Слабый свет трепыхался лишь в одном окне, как наблюдающий глаз. Мне расхотелось туда возвращаться.
В целом, моя сегодняшняя вылазка была удачной: я заказала платье и узнала, что у Мэтти в замке был тайный поклонник – тот, кто подарил ей эти серьги. Разумеется, Иззи ошиблась, предположив, что Матильда отвечала на эти чувства. Её приветливость часто вводит в заблуждение. Но, наряду с ним, похоже, был и тот, кого она боялась. А могло ли это быть одно и то же лицо? Голова шла кругом. Перебирая в уме всех обитателей замка, я металась от одного к другому. И, по правде говоря, сократить список подозреваемых никак не получалось. Увы, в жизни злодеев распознать куда труднее, чем в романах: они не потирают злобно ручки и не разражаются дьявольским хохотом, уличающим их злодейскую сущность.
К тому же, я чувствовала, что в самих этих стенах таится какое-то необъяснимое зло, будто древнее сооружение было живым организмом, монстром, способным заглотить без остатка. Теперь и меня со всех сторон окутывали его щупальца. Опасность была разлита в воздухе и могла исходить от любого, даже самого безобидного, на первый взгляд, существа. Я вдруг почувствовала себя крохотной птицей – малиновкой, запутавшейся в смертоносном облаке паутины и слепо мечущейся в ожидании прихода паука.
Ворота были заперты, но боковая калитка, к счастью, лишь притворена. Я остановилась возле неё и повернулась к своему спутнику.
– Спасибо, что проводили. Признаться, одной мне было бы жутко.
– Не стоит благодарности, я был рад прогулке.
Из-под простой суконной кепки блестели глаза. Мне не хотелось прощаться с Вауханом: рядом с ним было спокойно и тепло. Удивительно, насколько различны человеческие существа, несмотря на общую природу. Между благодушным Вауханом, с его простыми понятиями и ценностями, и надменным эгоистичным Кенриком Мортлендом, не было решительно ничего общего. И, тем не менее, сердце замирало, при мысли о них обоих. Учитывая обстоятельства, я пришла к единственному логичному выводу: мой интерес вызван исключительно желанием докопаться до истины.
– Дорой ночи, Ваухан.
– Доброй ночи, Энн.
Я взялась за ручку калитки, а он вдруг замялся и прочистил горло.
– Энн, хм, в эту субботу у нас в деревне будут танцы. Пойдёте со мной?
От неожиданности я прищемила пальцы дверцой.
– Я…я, не думаю, что пойду на танцы. Я и не умею…
– Я тоже, – весело подхватил он, – это же идеально: два неумеющих танцора.
– Простите, думаю, меня не отпустят. Мне уже пора, извините…и ещё раз спасибо, – я забежала в калитку, поспешно притворила её за собой и спряталась в тени кустов.
Ваухан ещё с минуту постоял, глядя мне вслед, а потом развернулся и пошёл обратно в деревню.
