Тирада отца возымела действие: виконт церемонно мне кивнул. Леди Эрселла последовала примеру брата, но тут же расплылась в широкой улыбке, обнажив при этом два ряда меленьких острых зубов гнилостно-табачного оттенка. Готова спорить, леди Эрселла не курит табак. Мой взгляд случайно скользнул по её рукам: маленькие пальчики заканчивались не аккуратными детскими ноготками, а чем-то, смутно напоминавшим плотные бурые чешуйки, заострённые книзу, наподобие звериных коготков. Я впервые столкнулась с детьми от кровосмесительных браков, а потому моё замешательство вполне объяснимо.
– На что это вы уставились, мисс Кармель? – прервал затянувшуюся паузу граф. – Или у моей дочери петрушка в зубах застряла?
– Нет… прошу прощения, милорд.
– Вы не хотите ответить любезностью на любезность?
Я сделала запоздалый книксен и улыбнулась будущим воспитанникам.
– Приветствую вас, леди Эрселла, виконт Микаэль.
– Чудно, – резюмировала графиня. – Ну а теперь поразите нас своими талантами.
Последнее слово было произнесено драматическим шепотом. Сделав вид, что не заметила издевки, я приблизилась к новым подопечным.
– Вот, допустим, обратится к вам, леди Эрселла, её императорское величество, недовольная своей причёской. А вы сделаете вот так… – я легонько дотронулась до ореховой пряди девочки, и упругая кудряшка сложилась замысловатым цветком, – … и она снова придёт в хорошее расположение духа, увидев, как преобразилась.
Девочка восторженно взвизгнула и захлопала в ладоши.
– Ещё! Покажите ещё, мисс Кармель!
– Леди Эрселла, ведите себя сообразно положению, – одёрнула её мать, и та тут же сникла.
Признаться, улыбаться девочке и правда следовало пореже, если хочет в будущем найти себе мужа. Но я, кажется, начинала привыкать к её необычной внешности. В конце концов, передо мной всего лишь дитя, не виноватое в прегрешениях родителей.
– Или же попросит его императорское величество вас, виконт, написать от его имени письмо. Но каждому свойствен свой собственный наклон руки и росчерк. Любой другой на вашем месте растерялся бы, но вы поступите следующим образом… – За неимением пера и чернил, я легонько дотронулась до окаймлявшего скатерть узора из контрастных зеленых ниток. Изумрудная змейка послушно проследовала за моими пальцами и легла на белоснежную скатерть внушительным вензелем, в котором угадывались инициалы монаршей особы. – Вот и все, приказ выполнен, а для этого вам требовалось лишь разок воочию увидеть образец почерка.
Мальчишка против воли впечатлился, изменив равнодушно-презрительному выражению, скопированному с родителей.
– Что ж, фокусы вы и впрямь умеете показывать, – усмехнулась графиня. – Ваши предшественницы были менее талантливы… по крайней мере, по этой части. Насколько я понимаю, вам подчиняются вещества?
– Да, миледи.
– И как это работает?
– Мне и самой до конца неизвестно, миледи, – это была чистая правда, – просто, при определённой концентрации, я могу извлекать энергию из материала и направлять её в нужное русло, так что вещество перестраивается согласно моей воле.
– И что же: концентрация, и всё? И уже завтра почти каждый может пойти сворачивать горы?
Тут она, конечно, преувеличивала. Таких, как я, с полноценной искрой, рождается не так уж и много.
– Не совсем, миледи. Я училась управлять даром много лет.
Как ни удивительно, графиня тоже была заинтригована, хоть и старалась замаскировать любопытство небрежным тоном.
– А вы смогли бы, к примеру, превратить эту воду, – она плеснула в бокал из хрустального графина и пододвинула ко мне, – в вино?
– Простите, для моей супруги это весьма болезненный вопрос, – встрял граф.
Я приложила немалое усилие, сдерживая улыбку.
– Нет, миледи. Мне подчиняется только твердая материя.
– А обрушить люстру на голову моего мужа?
– Этого тоже не могу – мне нужно соприкасаться непосредственно с материалом, а потолки в Ашеррадене слишком высоки.
– Значит, к воде и воздуху вы отношения не имеете?
– Нет, миледи. Водные и эфемерные вещества вне сферы моей компетенции. К тому же, я могу лишь использовать заложенную в материи энергию и составляющие её частицы, но не в состоянии получать нечто совершенно новое. К примеру, мне под силу высечь из дерева скульптуру, пусть и неумело, но не сделать её каменной.
Азарт в глазах графини поутих.
– Но вы сможете научить тому, что умеете, моих детей?
– Я раскрою искру каждого настолько, насколько позволит их природа и мои силы. Однако выявить широту диапазонов смогу, только проэкзаменовав их.
Тут я покривила душой: в мои планы не входило так надолго задерживаться в Ашеррадене.
– Что ж, завтра же этим и займётесь. Беула!
Графиня позвонила в серебряный колокольчик, и через считанные мгновения в залу, почесывая руку, вбежала полнощекая девушка в чепце и с простым открытым лицом – явно нянечка.
– Леди и виконту уже пора укладываться. Почитай им перед сном.
– Да, миледи.
– И принеси бриошей со сливочным кремом, – повелительно добавил виконт.
– Негоже на ночь глядя масляными булками баловаться, милорд. Оно их лучше будет с утречка, к чаю: так и для животика, и для настроения полезнее.
