Эллина вздрогнула от надтреснутого усталого голоса. Она настолько привыкла к молчанию соэра, что теперь сказанная чуть ли не шёпотом фраза казалась раскатом грома.
- Я не изменяла тебе. Королевству тоже. Ты тоже знаешь, зачем некроманту нужна женщина.
Губы Брагоньера болезненно дрогнули. Внутри соэра шла борьба, и гоэта терпеливо ждала результата.
- Сколько?
- Раз? - домыслила вопрос Эллина и, набравшись смелости, прильнула щекой к тяжело вздымавшейся груди любовника. Она бы с удовольствием его поцеловала, но боялась. Вдруг Брагоньеру теперь противны её прикосновения? - Один. Или тебе другие разы нужны? Зачем, Ольер? Мы с Малисом друзья, не больше, я люблю тебя, я ради тебя это сделала. Малис тоже в постель не тянул, просто после ритуала... Он тоже ради тебя, чтобы артефакты напитать. Не нашли бы иначе, не успели.
- Что ты ему обещала?
- Потом, Ольер? - попыталась уйти от неприятной темы гоэта. - Ты слишком слаб.
Романтичное настроение пропало, теперь Эллине самой хотелось уйти. Например, сбежать за водой.
- Сейчас, - чуть повысив голос и закашлявшись, возразил Брагоньер. Глаза посветлели и заледенели. Казалось, они прожгут в гоэте дыру. Соэр заёрзал, отчаянно пытаясь сесть, но Эллина вовремя заметила и не позволила. - Условия?
- Желание. С тебя, - понурив голову, покаянно пробормотала гоэта и зажмурилась, ожидая бурной реакции.
- Не кричи и не ругай меня, пожалуйста! - взмолилась она. - Если б я торговалась, ты бы умер. А ты мне нужен живой, даже если выгонишь.
- Вот зачем я тебе, Эллина? - с вселенской усталостью в голосе покачал головой Брагоньер.
Глянул на полк лекарств на прикроватном столике и с горькой усмешкой добавил:
- Особенно теперь. Да и потом. И драгоценности наверняка продала - на что жить станешь, когда меня казнят?
Эллина вздрогнула и в ужасе уставилась на Брагоньера. Тот кивнул: не шутил.
- Не думала, - констатировал он и прикрыл глаза. - Даже если живой, превратишься в сиделку. Уезжай.
Гоэта отчаянно замотала головой и прильнула к горячим сухим губам. Соэр на поцелуй не ответил. Он лежал и смотрел в потолок. Эллина рискнула устроиться рядом и осторожно обняла. Сколько же бинтов, дощечек, и как же пахнет лекарствами! Ну да, на Брагоньере же живого места не было.
Соэр молчал, даже не делал попытки ответить на ласку. Он напоминал живого мертвеца, только дышал и молчал. Заговорил где-то через час, вновь набравшись сил.
- Я не просил тебя помогать, - теперь голос Брагоньера звучал увереннее, жёстче. - Тебя не пощадят. И некромант... Ты прекрасно знала, но сделала. Хорошо, за измену прощаю, хотя это и тяжело...
Он замолчал и глотнул воздуха. Эллина видела его глаза - холодные, чужие, и понимала, соэр лжёт. Измена для него - хуже смерти, пусть даже иного выхода нет.
- Попытаюсь простить, - исправился Брагоньер. - Остальное... Посмотри на меня.
Гоэта покорно села так, чтобы от любовника не укрылось ни единого жеста, и уставилась ему в глаза. Горько, когда допрашивает и обвиняет любимый человек, но его можно понять. Очевидно, соэр увидел нужное, потому что с облегчением вздохнул и попросил воды. Эллина тут же налила и помогла выпить, придержав голову.
- Прощаю, - уже уверенно повторил соэр. - Об остальном потом. Можешь остаться.
Гоэта кивнула и подоткнула одеяло. Брагоньер тут же прикрыл глаза и задремал. Врач говорил, сон ему на пользу.
'Потом' наступило нескоро. Соэр долго набирался сил перед тем, как устроить Эллине разнос.
Брагоньер уже слышал о новом монархе и сделал вывод, что либо против него готовят показательный процесс, либо герцог собирается выслать его из страны. Не знать о выжившем инквизиторе тот не мог. Сольман, навестивший Брагоньера в конце августа, ввёл друга в курс дел при дворе. Судьба главы Тайного ведомства тоже висела на волоске. Всё решится после Дворянского собрания. Поговаривали так же, будто её величество в положении. Она дважды была у женского врача и дважды возвращалась задумчивой. Но пока слухи ничем не подтверждались, и даже горничные не могли назвать имя отца ребёнка, если таковой вообще существовал. Словом, у Брагоньера имелись все основания ждать беды. Его пока не уволили, а сам Главный следователь Сатии находился в отпуске по болезни.
Брагоньер позвал Эллину через слугу. Когда она вошла, соэр полулежал на подушках и смотрел в окно. Читать ему запрещали, долго сидеть тоже, не больше часа в день. Зато зубы и челюсть зажили, ожоги тоже затянулись корочкой над свежей кожей.
- Садись, - Брагоньер указал на кресло у кровати. - Письма на моё имя есть? Если да, потом прочитаешь мне?
- А можно? - удивилась Эллина, придвинувшись вплотную к изголовью.
- Раньше бы спрашивала! Например, стоит ли обращаться к тёмному магу, - ядовитым тоном разбередил старую рану соэр. - Но ты не думаешь, Лина, отвечать же приходится мне. И ты даже не считалась с моими чувствами. Да, я об измене, - подтвердил он невысказанное предположение. - Надеюсь, ты никогда больше так не поступишь. Особенно с этим...
