Кабинеты для приватных танцев находились дальше, но тоже на первом этаже. Там же девочки удовлетворяли мужчин, не желавших подниматься наверх. Брагоньер бывал в таких зеркальных кабинетах и теперь тоже предпочёл устроиться в одиночестве. Подозвав одну из служанок, соэр велел доложить о себе 'маме'. Девочка в страхе убежала, а Брагоньером тут же занялась брюнетка в синем. Она предложила проводить его 'туда, где вам никто не помешает', и велела подать дорого шампанского.
- Коньяка, - поправил её соэр. - На закуску ветчины.
Он догадался, перед ним не простая, а так называемая старшая проститутка, следившая за порядком и обслуживавшая важных гостей. Таковые имелись в каждом элитном борделе. Частенько ими становились бывшие куртизанки, оставшиеся без покровителя, поэтому старшие проститутки умели поддержать светскую беседу и удовлетворить потребности ума, а не только тела.
- Благородный сеньор по делу или ради отдыха?
Брюнетка открыла дверь кабинета и зажгла свечи.
- Твои услуги не нужны. Тут меня будет искать женщина... Пусть приведут сюда.
Проститутка кивнула и на время оставила соэра одного. Тот расслабленно опустился на диван и запрокинул голову на подушки. Глаза тут же закрылись, пришлось принять другую позу, чтобы обмануть тело.
Вернулась проститутка, принесла выпивку, закуску и устроилась у ног Брагоньера на цветастом ковре с геометрическим рисунком. Получив разрешение, она пересела на диван и налила гостю коньяка.
Наконец пришла и хозяйка борделя, встревоженная и испуганная. Соэр не спешил развеять её опасения и долго пытал вопросами. Спросил и о Денизе - так, ни на что не надеясь. 'Мама' нахмурилась, а потом обернулась к брюнетке.
- Лайса, это случайно не Дениза Белая Лилия? Помнится, её частенько на дом приглашали. Родинка на ягодице у неё есть? - теперь владелица обращалась к Брагоньеру.
- Возможно, - он не помнил таких подробностей. - Давно она ушла? И почему?
- Решила начать новую жизнь, - усмехнулась 'мама'. - Года три назад. Я почему помню, денежная девочка была. Таких, чтобы на всё согласны, и с манерами мало, терять не хотелось. Простите, благородный сеньор, но среди аристократов любителей-то всякого этакого много. Но девочки у меня не рабыни, оплатили проживание и месячный доход - и свободны.
- А не было ли среди её клиентов... - соэр описал герцога.
Владелица ответила отрицательно и заверила, ошибиться не могла.
- Хотите, книгу проверьте.
Соэр проверил. Он помнил почерк министра, но ничего похожего среди подписей не нашлось. Брагоньер просмотрел клиентские книги (подобные вели все заведения высшего класса и хранили на всякий случай годами: порой такие записи помогали решать проблемы) за пять лет - бесполезно. Даже меняя почерк, человек всё равно не избавился бы от характерных петелек и нажима.
- А без записи?..
- Мы порядочное заведение, - вспыхнула владелица и с лукавой улыбкой напомнила: - Сами ведь знаете. И как, понравились девочки?
Брагоньер не успел ответить: почувствовал затылком чей-то взгляд. Обернувшись, он увидел Эллину. Та стояла, комкая рубашку, явно не зная, куда деть пальцы от волнения. Возле рта залегла плаксивая складка, в глазах - немой укор. Неужели подумала, будто Брагоньер развлекался за её спиной?
- Девочки меня отныне интересуют только как следователя, - повысив голос, ответил соэр. Реплика предназначалась для Эллины, и та виновато улыбнулась, просветлела лицом. - Вас обеих же ждут в Управлении для опознания тела. Завтра к полудню, кабинет господина Ирджина.
Пусть взглянут на убитую и скажут, работала ли та проституткой. Если да, история становится всё запутаннее.
- Устала? - Брагоньер и не думал скрывать своё отношение к Эллине.
Работницы борделя оказались догадливыми и деликатно вышли за дверь. Кажется, 'мама' бранила брюнетку за то, что та не сумела соблазнить инквизитора.
Гоэта кивнула и присела рядом с любовником.
- Вижу, тебе здесь привычно, - против воли в голосе Эллина промелькнула горечь. От одной мысли, что некогда какая-нибудь из тех девиц в общей гостиной касалась соэра, ласкала его, тошнило. - Мерзкое место!
- По-моему, хороший бордель, - пожал плечами Брагоньер и неожиданно ухватил гоэту за подбородок, заставив посмотреть себе в глаза. Пальцы несильно сжали, просто фиксируя, не желая причинить боль. - То, что ты сказала в экипаже, правда?
- Что именно?
Эллине стало неуютно под взглядом любовника. Он опять обжигал, стал взглядом инквизитора, таким, каким гоэта увидела его впервые.
- Ты знаешь, - нажимал Брагоньер. - Да или нет?
Гоэта смутилась и попыталась отвернуться. Куда там! Пальцы Брагоньера сжались сильнее, не позволяя избежать неприятного ответа.
- Ольер, пусти! - зашипела Эллина. - Мне больно!
- Прости, но иначе ты сбежишь.
- Ты сам знаешь! - сердито выпалила гоэта и ударила его по руке. Хватка разжалась, и Эллина вскочила на ноги. - Я не преступница, чтобы практиковать на мне свои штучки, демонов инквизитор!
Брагоньер сначала насупился, а потом расхохотался. Эллина недоумённо смотрела на него: на её памяти соэр никогда не смеялся. Только вот в глазах смешинок нет.
