Двенадцатый день рейда. Удалось углубиться в горы. Здесь, на месте, склоны уже не казались столь крутыми и непроходимыми: расщелины вполне преодолимы, по руслу ручьев так и вообще идешь как по дороге, только ноги зверски начинают замерзать. Много зелени — пышные кусты, сочная трава — ламы довольны. В последние два дня и люди чуть расслабились — крутившиеся вокруг отряда львы исчезли. Собственно, нападение пока было единственное: два туповатых льва решились покуситься на Брека, но получили должный отпор. Один из хищников успел удрать и потом долго разгневанно ревел в зарослях, второго бдительные фенрихи мгновенно расстреляли из арбалетов и добили копьями. Сделать это оказалось не так сложно — львы явно не имели представления, чего можно ждать от хорошо вооруженных двуногих. Вот съесть добычу не получилось. «Столь характерный привкус преодолим лишь в случае крайнего дефицита провизионных запасов» — как всегда безупречно четко характеризовал ситуацию начальник штаба.
Еще до свежевания, осматривая и измеряя трофей, Немме зачитал подходящий отрывок из своего единственного справочника:
Офицеры посмеялись — древний научный труд оказался весьма увлекательной книгой, вовсе не столь дурацкой, как выглядел вначале. Просто «Бестиарий»[1] разумнее было не напрямую понимать, а как остроумно зашифрованный и крайне ехидный научный труд.
Тогда, пытаясь приготовить львиное жаркое, Верн слушал размышления господ офицеров по поводу общей складывающейся ситуации. Все верно: хищники людей не знают, следовательно, ближайшие территории не заселены. Может и обойдется без серьезных столкновений — племена тресго пронырливы, но не вездесущи. Вывод вполне логичный. Но закономерно возникал следующий вопрос — земли-то вполне приличные, ночи здесь теплые, хорошей пресной воды изобилие, так отчего людей нет?
Верн прекрасно знал, что Ланцмахт постоянно сталкивается с сопротивлением — иногда активным и жестким, порой лишь символически обозначаемым — но абсолютно на всех направлениях. По сути, Эстерштайн изначально, с самого своего основания, оказался в плотном вражеском окружении, историю этого семидесятилетнего непримиримого противостояния преподавали еще в младшей школе, а уж в училище так и весьма подробно разбирали. Безостановочная цепь нападений и диверсий аборигенов, жесткие ответные рейды и длительные масштабные военные операции. Да, четких территориальных границ противостояние не имело, но наиболее опасные направления до сих пор именовались в сводках «фронтами», имена коварных вождей диких племен знал каждый солдат, да и в газетах об этих преступниках регулярно писали, интересующееся политикой гражданское население было в курсе. Война — это данность, именно на защите культурных достижений цивилизации стоят Ланцмахт и Ерстефлотте, и скучать им не приходится.
Но вот что там дальше — за спинами хорошо знакомых вражеских племен?
Географию в училище преподавали достаточно подробно. Еще бы! — одна из фундаментальных основ военного искусства. Ориентирование, картография, выбор удобных позиций для временных и постоянных лагерей, для засад и пикетов, учет особенностей рельефа местности при планировании штурмов и в длительном походе, таблицы суточного перепада температур по отдельным районам Эстерштайна…. Курсанты учили старательно, понимая, что от усвоения подобных деталей и соотношений зависит не только успех боев, но и сама жизнь будущих лейтенантов.
